— Просто достань стул. Есть Эрик не будет, — сказала Петра.
— В самом деле? — удивился Майло. — Тебе не нравится индийская кухня, Эрик?
— Я уже ел сегодня, — ответил Шталь голосом, который точно соответствовал его взгляду.
— Эрик вообще не ест, — пояснила Петра. — Он уверяет меня, что это не так, но я ни разу не видела, как он ест.
Улыбающаяся женщина принесла блюда с кушаньями. Майло взял себе большой кусок, мы с Петрой накололи вилками по маленькому кусочку, Эрик Шталь положил руки на стол и рассматривал свои ногти.
Присутствие Шталя, казалось, исключает пустую болтовню. Поэтому Майло перешел прямо к делу, дав почитать нам дело Джули Киппер, после чего подвел краткий итог тому немногому, чем располагал по делу Василия Левича.
Оба голливудских детектива выслушали все без комментариев.
— Не резюмируешь ли данные по делу Беби-Боя?
— Конечно, — согласилась Петра.
Ее краткий рассказ касался лишь относящихся к делу деталей. Четкое резюме свидетельствовало о том, как мало материала ей удалось собрать. Когда она закончила, я понял, что это беспокоит ее.
Шталь хранил молчание.
— По крайней мере есть сходные черты с делом Левича, — заметил Майло. — А как насчет психиатрической премудрости, Алекс?
Я поведал о случаях убийств вне города, слегка коснулся дела Уильфреда Риди, поскольку этот случай был явно связан с наркотиками, и перешел к делу Чайны Маранга. Я высказал предположение, что ее убили в процессе назойливого преследования, о котором она не подозревала. Собеседники выслушали меня, но реакции не последовало.
Три непроницаемых лица. Если я прав, то перед ними стояла сложнейшая задача.
— В ту ночь, когда Чайна исчезла, — продолжил я, — она ушла из студии в отвратительном настроении и, что вполне возможно, под кайфом. Чайна отличалась дурным характером и не скрывала своих чувств, внезапно обрушивая гнев на других. Вот наиболее характерный пример: она отказалась давать интервью репортеру журнала фанатов, однако редактор проявил настойчивость и опубликовал обозрение. Хвалебную статью. Благодарность Чайны выразилась в том, что она позвонила этому человеку и наплевала в душу. Оскорбила ужасно, как сказал один из музыкантов ее джаз-банда. У Чайны не было чувства самосохранения, она вела рискованный образ жизни. Эта черта характера и приступ ярости, охватившие ее в неудачно сложившейся ситуации, могли стать причиной смерти.
— Как назывался журнал фанатов? — спросила Петра.
— Нечто под названием «Груврэт». Я искал, но не нашел его. — Ее тонкие белые пальцы легли на мою руку и прервали меня, не позволив докончить фразу.
— «Груврэт» писал о Беби-Бое. — Петра открыла свой чемоданчик, вынула книгу нераскрытых убийств и начала листать ее. — Редактор был настойчив и в отношениях со мной. Настоящий зануда, звонил мне постоянно, выпытывал детали… Вот он: Юрий Драммонд. Я не принимала его всерьез, потому что он напоминал мне надоедливого ребенка. Утверждал, что никогда не встречался с Беби-Боем, но опубликовал краткий биографический очерк, посвященный музыканту.
— То же самое, что и в случае с Чайной, — заметил Майло. — Беби-Бой тоже отказал ему?
— Я не спрашивала. Он говорил, что интервью не главное в его журнале. Издатели ставят перед собой цель глубоко исследовать суть искусства, а не персоналии или другую подобную чепуху. Он разговаривал как двенадцатилетний мальчик.
— А что он от тебя хотел? — спросил я.
— Кровавые натуралистические детали. — Петра нахмурилась. — Он казался мне молодым вурдалаком.
— Интересно, писал ли он когда-нибудь о Джули Киппер, — сказал Майло.
— Действительно, — согласилась Петра.
— Я пытался найти экземпляр «Груврэт» на большом развале на Сельме, но не нашел. Владелец развала посоветовал обратиться в магазин комиксов на бульваре, но он был закрыт.
— Вероятно, пустяковое и не заслуживающее доверия издание, — предположил Майло. — Именно так и сказал музыкант из джаз-банда Чайны. Номера журнала у него тоже не сохранилось.
— Юрий Драммонд… звучит как вымышленное имя. Он что, хочет стать космонавтом?
— Все представляют себя в ином свете. Таков стиль Голливуда. — Петра посмотрела на Шталя. Он промолчал.
— Особенно когда находятся в бегах, — добавил я.
— «Груврэт». Что это означает? — спросила Петра. — Фанат, который тронулся умом?
— Кто-то глубоко эмоционально связан с карьерами жертв. Возможно, это человек, чья индивидуальность прочно связана с творчеством других. «Паразитируют на здоровом теле человека художественно одаренного», как бывший муж Джули Киппер охарактеризовал критиков, агентов, владельцев галерей и прочих людей, присосавшихся к миру творческого созидания. То же самое можно сказать и о фанатичных поклонниках. Порой такие связи перерастают в деловые отношения. Поклонники становятся президентами фан-клубов и торгуют памятными вещами, которых касалась рука кумира. Но суть дела сугубо эмоциональна. Популярность по ассоциации. Для большинства людей подобное идолопоклонничество — мимолетное увлечение. Оно прекращается, когда эти люди взрослеют. Однако отдельные лица, пребывающие в пограничном состоянии, никогда не взрослеют, и то, что начинается как безобидная подмена собственного «я» — ребенок, который стоит перед зеркалом и играет на воображаемой гитаре, воображая себя Гендриксом, — может превратиться в психологическое похищение.