От ящика пахло плесенью. Он был набит помятой бумагой и отдельными листами — подшивками порванных журналов.
— Вы уверены, что там есть журналы «Груврэт»?
— Возможно, — ответил парень и уставился куда-то в сторону. Петра начала шарить в ящике, подняла пыль, от которой ее черный жакет стал серым. Большая часть журналов для фанатов представляла собой мусор, интересный только для увлекающихся этим делом юнцов. Журналы, напечатанные на некачественной бумаге, Петра только пробегала глазами. Мир алогичности, колеблющийся от скучного до совершенно бессмысленного. В основном это были статьи, посвященные музыке и кинокартинам, и грязные шутки.
Почти на самом дне стопки она нашла экземпляр «Груврэт» без обложки. Десяток страниц плохо напечатанного теста и любительские комиксы. По надписи в верхней части первой страницы Петра поняла, что этот экземпляр был опубликован прошлым летом. Никаких указаний на номер журнала.
Не было и подробных данных о редколлегии.
Юрий Драммонд, редактор и издатель.
Сотрудничающие авторы: обычная банда негодяев.
Вторая строчка кое-что напомнила Петре — плагиат из журнала «Мэд». Все ее четыре брата коллекционировали «Мэд». Что-то касающееся обычной банды идиотов…
Таким образом, мистер Драммонд не был оригинален, но с претензиями, что вполне соответствовало версии Алекса.
В конце первой страницы указывался адрес, по которому подписчики могли посылать свои чеки. Журнал обещал «нерегулярное издание» и оценивал годовую подписку в сорок долларов.
Все тот же бред. Интересно, неужели кто-то клюет на это? Ну, если существуют идиоты, готовые платить по три доллара за одну минуту телефонного гадания на картах таро, значит, возможно все, что угодно.
Адрес был голливудский — Сансет, восточнее Хайленда, неподалеку от того места, где находилась Петра.
Она просмотрела оглавление. Четыре материала о рок-группах, о которых Петра никогда не слышала, одна хвалебная статья о скульпторе, работающем с собачьим дерьмом, которое покрывал пластиком.
Автор статьи о ваянии, пишущий под псевдонимом «мистер Питч», подлинный ценитель фекального искусства, называл его «вполне приемлемым примитивным искусством, выворачивающим внутренности (привет, испорченные ребята)». Петра вполне убедилась в том, что имеет дело с подростковым умом, а это никак не сочеталось с тщательным планированием убийств. И все же на журнал для фанатов, проходящий по двум делам, стоило обратить внимание.
Просматривая остальные страницы, Петра не обнаружила ничего ни о Беби-Бое Ли, ни о Джульетте Киппер, ни о Василии Левиче. Не нашла она ничего и о бостонском деле, выявленном Алексом, ни об убийстве балерины Бернет. Петра имела кое-какие сомнения по поводу Бернет, но понимала, что игнорировать догадки Алекса не следует.
Заплатив за потрепанный журнальчик, она направилась в редакцию «Груврэт».
Узкий променад в Гроувере и Сансете. Почтовые ящики с объявлением «Писем не опускать». Большое потрясение.
«Комплект-248» оказался абонентским ящиком 248, арендуемым теперь фирмой «Верна Джой, Холливуд косметике». Петра поняла это, ибо, ожидая, когда сотрудница перестанет заниматься своей кутикулой и обратит на нее внимание, заметила на прилавке две большие стопки писем. К Верне Джой проявляют большой интерес — слишком много почты на один абонентский ящик.
Верхний конверт был розового цвета. Обратный адрес указывал: Де-Мойн, — а аккуратный женский почерк извещал: «Чек внутри».
Заведующая почтовыми ящиками наконец отложила пилку для ногтей, заметила, что Петра рассматривает стопки писем, схватила их и сунула под прилавок.
Петра показала ей свое удостоверение личности, и раздражение на лице женщины сменилось презрением.
— Что вам нужно?
— Журнал «Груврэт» арендовал ящик номер двести сорок восемь. Давно ли они перестали им пользоваться, мадам?
— Не знаю, а если бы и знала, то не сказала бы. — Подбородок женщины решительно выдвинулся вперед.
— Но почему, мадам?
— Таков закон. Билль о правах. У вас должен быть ордер. — Петра улыбнулась:
— Вы совершенно правы, мадам, но я не собираюсь обыскивать ящик. Мне просто хотелось бы узнать, когда арендатор перестал им пользоваться.