— Превосходно.
— Хорошо ли она к тебе относится?
— Да. А как Спайк?
— Как жаль, что его здесь нет. Проблемы с околозубной областью.
— Ну надо же.
— Они оставили его на ночь. Ты можешь нанести ему визит. Позвони предварительно и убедись, что кто-нибудь дома.
— Спасибо.
— О'кей. — Робин встала. — Я провожу тебя.
— В этом нет необходимости.
— Есть необходимость в том, чтобы проявить внимание. Мамино воспитание было правильным.
Она проводила меня до обочины тротуара.
— Я подумаю о Чайне еще, поспрашиваю людей. Если что-нибудь узнаю, сообщу тебе. — Она широко улыбнулась. — Эй, взгляни на меня — на детектива в юбке.
— Даже не помышляй об этом. — Робин сжала мою руку.
— Алекс, ты меня не расстраивал. Ни тогда, ни сегодня.
— Большая крутая девочка?
Она посмотрела на меня и улыбнулась.
— Я все еще такая же маленькая.
«Однажды ты завладела большим участком моего сердца», — подумал я.
— Только не для меня.
— Тебе всегда это удавалось… заставить меня чувствовать себя человеком важным. Я не уверена, что делала то же самое с тобой.
— Ну, конечно же, делала, — возразил я.
Она великолепна. Что, черт побери, случилось?
Элисон великолепна…
Я отпустил ее руку, сел в машину, завел двигатель и повернулся, чтобы махнуть Робин на прощание рукой. Но она уже вернулась в дом.
Глава 12
Партнер. Только этого Петре и не хватало. Но выбора у нее не было. После того как Петра отдежурила половину смены, Шулькопф вызвал ее в свой кабинет и потряс клочком бумаги перед ее лицом. Распоряжение о переводе по службе.
— Откуда? — спросила она.
— Из армии. Он новичок в нашем управлении, но у него есть хороший опыт военного следователя, поэтому не обращайтесь с ним как с несмышленышем.
— Капитан, я и одна неплохо работала…
— Ну и прекрасно, Коннор. Я рад, что служба приносит вам особое удовольствие. Так что дерзайте…
Петра взяла бумажку, но читать не стала и стояла, помахивая ею.
— Идите, — сказал Шулькопф. — Он явится через пару часов. Найдите ему рабочий стол и создайте такие условия, чтобы он чувствовал себя как дома.
— Должна ли я угощать его пирожными собственного изготовления, сэр?
Большие черные усы капитана разошлись в стороны и открыли слишком белые коронки. Прошлым летом он три недели отсутствовал и вернулся невероятно загорелым, с новым расположением зубов и, казалось, с увеличившимся волосяным покровом спереди.
— Если именно в этом состоят ваши девичьи таланты, детектив, валяйте. Лично я предпочитаю овсяные хлопья. — И капитан сделал ей знак удалиться. — С этим армянином дело улажено? — спросил капитан, когда Петра подходила к двери.
— Похоже, так.
— Похоже?
— Все обсуждено с окружным прокурором.
— А чем вы занимаетесь теперь?
— Поножовщиной Нуньеса.
— Это кто такой?
— Мануэль Нуньес, каменщик, замуровавший жену…
— Да да, кровавый известковый раствор. Справляетесь?
— Убийца по этому делу известен, — сказала Петра. — Когда началось посинение, Нуньес держал мастерок.
Петра едва подавила соблазн скорчить этому ублюдку глупую рожу.
— Хорошо. Кстати, о повисших делах. Вам удалось чего-нибудь добиться в расследовании дела об убийстве музыканта, толстяка Ли?
— Нет, сэр.
— Значит, следствие по этому делу зашло в тупик?
— Боюсь, что да.
— Что, какой-то псих пришел и просто задушил его?
— Я могу принести вам дело…
— Не надо. Итак, вы в тупике. А знаете, иногда это идет вам на пользу. Прибавляет немного скромности. — Еще один оскал белых коронок. — Вам еще повезло, что он не был выдающейся знаменитостью. Когда дело касается такой мелкоты, то на неудачное расследование всем наплевать. Как насчет его семьи? Кто-нибудь лезет к вам со своими жалобами?
— У него не было многочисленного семейства.
— И снова вам повезло. — Широкая улыбка Шулькопфа сменилась гримасой ярости. Их отношения с самого начала не ладились, и что бы Петра теперь ни делала, она знала: это все равно плохо.
— Вы довольно удачливая девушка… прошу прощения — женщина, не правда ли?
— Стараюсь изо всех сил.