– Спросите, есть ли у нее какие-нибудь мысли, догадки о том, что могло случиться с Имельдой? – задал я вопрос.
Пять размашистых движений головой из стороны в сторону. Глаза как блюдца.
Я спросил:
– Она может что-нибудь рассказать нам об Имельде? Каким человеком она была?
Штоллер перевел.
Роза пригладила волосы и поглядела куда-то вдаль. Глаза ее увлажнились.
– Muy amigable.
– Очень доброжелательная, – перевел Штоллер.
Роза сказала еще что-то. Штоллер повернулся к нам. Беззаботность сошла у него с лица.
– Она говорит, что это неправильно. Чтобы кого-то такого хорошего и постигла такая участь.
Глава 24
Манфред Штоллер открыл черные ворота, и мы выехали из поместья Азизов. Майло подъехал к концу квартала и остановился возле обочины.
– Ее нет уже восемь дней, – объявил он. – Кто-нибудь готов поручиться, что она в порядке? Вопрос в том, где это произошло. Что более вероятно: ее во время обеденной прогулки слямзил на Бель-Эйр маньяк – или она столкнулась с каким-нибудь подонком, пробираясь через кварталы, где пышным цветом цветет преступность?
– С точки зрения вероятности или одно, или другое, – вынес я вердикт.
– И что, совсем никаких «но»?
– Есть логика, а есть интуиция.
– Ты же у нас специалист по чуйке.
– Две мертвые женщины в считаных метрах друг от друга, с разницей в несколько дней. Не перебор?
– Я не вижу между ними ничего общего, а с Зельдой, скорее всего, вышел просто несчастный случай.
– Бернстайн пришел к такому выводу методом исключения. Что, если кто-то специально накормил ее колхицином?
– Ты гляди, какие изощренные маньяки водятся в Бель-Эйр…
– Если вникнуть, то для них здесь идеальная среда. – Я рассказал ему о своей встрече с койотом. – Секунду он был передо мной, а потом – раз, и исчез. То же самое, не более, требуется и зверю в образе человека, чтобы выскользнуть из поля зрения. По иронии судьбы, то, что это элитный район, напичканный охранными прибамбасами, делает его гостеприимным для сквоттеров. Огромные угодья с домами, многие из которых нередко пустуют. Перелез через стену, обманул сигнализацию и живи в свой кайф незамеченным, иной раз и подолгу. А если говорить о плохом парне с навыками выживания, то он может кое-что знать и о свойствах растений, для самых разных целей.
– Или он бомж с подагрой… отставить. Она ведь, кажется, удел богачей?
– Вовсе нет, – сказал я. – Болезнью королей ее раньше называли потому, что чрезмерное употребление мяса и моллюсков могло приводить к приступам, а у простонародья в рационе не было ни того ни другого. Хотя развиться она может у любого, у кого есть к ней склонность. А если вдуматься, то для того, чтобы вызвать в человеке лютость, нет ничего более подходящего, чем хроническая боль.
– Безумец, исходящий от боли в пальцах ног злобой на весь мир, – картинка что надо. – Майло побарабанил по приборной доске. – Ты заметил того койота, потому что был…
– На пробежке.
– Ну ты и выбрал себе место для тренировок…
– Место – самое то, – сказал я. – Хочу тебе кое в чем признаться. Я вернулся туда, чтобы наконец вытравить у себя из организма смерть Зельды и исчезновение Овидия. Получалось не очень, и на четвертый день я поехал на Бель-Азуру. По случайности, женщина, на чей участок забралась Зельда, оказалась снаружи возле дома. Мы поговорили, и она сказала мне кое-что, не фигурирующее в полицейском протоколе: Зельда, когда когтила грязь, кричала о своей матери.
– Значит, твоя гипотеза была верна.
– Верна, но бесполезна. В тот момент я действительно решил отойти от того дела.
– А тут звоню я, рассказываю про Имельду и везу тебя сюда. Ну а для чего, по-твоему, нужны друзья?.. Ладно, давай сматывать отсюда удочки.
– Две женщины, с интервалом в двое суток, – сказал я. – Имельда работала здесь несколько месяцев, что делало ее легкой мишенью. И вот теперь мне интересно, а не могла ли Зельда попасть под прицел, побродив здесь пару дней? У себя на одометре[30] я проверил расстояние между этим местом и Бель-Азурой. Оно короче, чем я предполагал, – меньше трех миль. Это значит, что она могла легко покрыть его пешком. Что же такое они продают в нескольких кварталах от Сансета? Карты домов звезд? На Бель-Эйр она могла зациклиться, внушив себе, что мама была голливудской звездой, а не лузершей, работавшей девушкой по вызову. К сожалению, она навлекла на себя хищника.