Бритни Ли Фов огладила себе рукою талию. Запустила в волосы ладонь.
– Богатая пожилая леди, – подсказал ей я.
– Ага. Так, что еще… Я сказала именно «белые», а не седые. Такие суперблондинистые, как у элитных путан. Да, еще губищи вот такущие, кораллового цвета, – Бритни чему-то тайком улыбнулась, – помада по щекам размазана. Движения быстрые, грациозные такие, надо отдать ей должное. Может, она раньше занималась танцами? Или йогой, кто ее знает…
Майло показал ей фото Энид Депау с переснятых водительских прав. Имя он предусмотрительно прикрыл рукой.
– Вау! – вскинулась Бритни. – Это она и есть. Только выглядит хуже. – Она покачала головой. – Губы как раз под это дело: «Запри дверь, сучка». Думаю, мне повезло оттуда убраться, иначе он через какое-то время переключился бы на меня.
Она откусила кусочек креветки.
– Одно вам скажу: мне жаль следующего человека, который поступит к ним в эксплуатацию.
– Уже поступил, – сказал я. – Девушка на подмене. Умом, судя по всему, не блещет.
– Могу представить… Хотя в этой работе мозги особо и не нужны. А правда, зачем? Принимать сообщения от его шофера? От портного? Шон говорит, так себя обычно ведут старшие партнеры. Жуируют и эксплуатируют всех нижестоящих. Он называет это современным феодализмом. Они типа феодалы, а те, кто под ними, – новые крепостные. Может, мне даже повезло оттуда вырваться, а работать на Лоуча – плохая карма. У ассистентки, что была до меня, все обстояло куда хуже.
– О ком идет речь?
– Имени я не знаю, – сказала Бритни. – Даже не знаю, «он» это или «она». Но когда я еще только начинала там работать, один чувак внизу, в почтовом отделе, брякнул о колдовстве в офисе тысяча сто. Что-то типа ритуала вуду. А затем: «Удачи; надеюсь, тебе свезет больше, чем твоему предшественнику». Я ему: «Ты вообще о чем?», и он мне рассказал. Довольно по́шло шутить о таких вещах.
Мы ждали от нее продолжения.
– Смерть – это не смешно. – Бритни качнула головой. – Я была еще совсем девчонкой, когда не стало моего отца.
– Предыдущий ассистент Лоуча умер? – осведомился Майло.
– Он так сказал. Подтверждать или выяснять это я и не пыталась; все равно говорить было не с кем, я там наверху куковала, как в одиночке. А когда спускалась вниз, не могла дождаться, когда можно будет оттуда сделать ноги, из-за всех тех химических запахов – тонер, реактивы, всякое такое…
– Вы помните имя того парня?
– Антуан. Он черный, акцент какой-то французский… Или он просто дурил мне голову. Но если нет, то, вы думаете, это может быть существенно, в привязке к моему иску? – Она снова надкусила креветку. – М-м… изумительно. Приведу сюда Шона. Ой, то есть спасибо.
– Нам самим приятно, – сыграл в галантность Майло. – Только это еще не всё. Вам надо взять десерт. А лучше два, за себя и за Шона.
– Очень мило с вашей стороны, но я на десерты как-то не припадаю.
– Учитывая, через что вам пришлось пройти, вам для восстановления просто необходимо. Смелее, оплата за наш счет.
– Вау… Вы правда так думаете?
– Мы не думаем, Бритни. Мы знаем.
– Ну-у… Вообще-то я стараюсь держаться подальше от белого сахара. Хотя, может, они тут используют что-то другое…
Майло затребовал меню. Бритни стала его взыскательно просматривать:
– Кокосовый заварной крем… Кокос мне действительно нравится… Заварные яйца – это протеин; хорошо, годится. Благодарю.
– А за Шона?
– Не уверена, что он это выбрал бы, он в спортзале калории считает… Хм, а вот манго с кокосовой стружкой. Он от манго без ума. Кладет их в блендер для смузи.
Майло сделал заказ, попросив официанта упаковать его вместе с едва тронутой порцией Бритни, и рассчитался наличными.
Официант улыбнулся; улыбнулась и Бритни Фов.
Мы с Майло старались сохранять на лицах сдержанность.
Когда принесли пакет навынос, Бритни встала и невесомо тронула Майло за плечо.
– Ну пока. Вы действительно знаете, как заботиться о людях. – Голос у нее дрогнул. – У меня отец был таким.