– У тебя есть какие-то чувства насчет методов осуществления?
– Методами и чувствами я не занимаюсь, я занимаюсь фактами. Если б я был спорщиком, то поставил бы на вероятность самоубийства, и только потом – убийства. Но пока у меня нет хоть каких-то доказательств, те самые «методы» останутся неопределенными.
– Делом занимается Энау, а потому хоть что-нибудь близкое к доказательствам ты вряд ли получишь.
– Это я понимаю. Не моя проблема, – припечатал Бернстайн. – Как ты на это набрел?
Майло пояснил, оставляя за скобками Алисию с Имельдой и фокусируясь преимущественно на нити к Ярмуту Лоучу.
– Адвокат Депау? – спросил Бернстайн. – У тебя есть связь между ним и пострадавшей Чейз?
– У них с Депау деловые и личные отношения. В ее отсутствие он управляет ее собственностью.
– Это и есть связь? – голосом скептика спросил Бернстайн. – Ты считаешь, она отсутствует, потому что он того хочет? Мой совет: будь осторожен. Чрезмерная изощренность творчества разъедает душу.
Мы с Майло переглянулись. Такой расклад не приходил нам в голову.
– Все возможно, Билл, – осмотрительно сказал мой друг.
– Надеюсь, что нет, – сказал Бернстайн. – Вселенная возможностей – дефиниция ада. Не сказать чтобы доказательно, но, на мой взгляд, провокационно. Ты усложнил мне жизнь.
– Знал бы ты, как я усложнил свою… Ты не мог бы отправить мне дело Солтона?
– Рассылкой занимается моя секретарша, но она уже ушла домой. Мне тоже, честно говоря, пора… Ладно, закину к тебе в офис, я все равно еду мимо. Учти, везу оригинал, так что сам сделаешь копии и доставишь его обратно.
– Заметано. А когда?
– Ты сейчас у себя?
– Как раз еду.
– Я прибуду первым. Но учти, дожидаться не буду.
* * *
Майло с удвоенной скоростью рванул в участок. Там мы на всех парах взбежали по лестнице в его кабинет и открыли в инете резюме дела Родерика Солтона.
– Вот. Типичный Энау, – усмехнулся Майло, оглядывая титульный абзац. – Минимум миниморум. Он даже имя этого парня впечатал неправильно – «РОДРИК». Обрати внимание: «Е» значится строкой ниже.
На столе зазвонил рабочий телефон.
– Бегом вниз, – скомандовал в трубке Билл Бернстайн.
Машина коронера урчала на въезде служебной парковки. Сам он красовался все в том же коричневом костюме, из-под которого выглядывал огненный галстук в серебристых сабельках скальпелей; на голове белая бейсболка. Автомобиль – «Корвет» шестидесятых годов, цвет синий «электрик», белый парусиновый верх опущен, хромированные выхлопные трубы мягко пофыркивают.
– Наконец-то, – с укором сказал Бернстайн и наддал педаль газа. Вокруг заклубилось синеватое облако дыма.
Замечу: мы добрались до него за минуту.
Майло протянул ему руку.
– Сейчас все обсудим, – сказал из окна патологоанатом. – Запускайте.
Майло своей карточкой открыл шлагбаум, и Бернстайн вкатился в карман с табличкой «Зам. начальника». Бейсболку он оставил в машине, а наружу вылез с черным портфелем, напоминающим увеличенный докторский саквояж. Держа его под мышкой, продефилировал мимо нас и без всякой видимой опаски пересек проезжую часть.
– Спасибо, что нашел время, Билл, – сказал Майло.
– Вам нужно всерьез проработать вопрос с парковкой. Специальный запрос на въезд – с какой стати? Мне что, моего четырехколесного друга оставлять на улице? Еще чего!
– Классная тачка. Ты прямо вот так катаешься на ней по Восточному Лос-Анджелесу?
– А почему бы нет? У меня там выделенное место на виду у камеры. – Бернстайн поднял свой саквояж и встряхнул. Там внутри подпрыгнуло что-то увесистое. – «Глок» у меня тоже есть, получше, чем у вас, и разрешение на ношение – тоже. Пусть какая-нибудь мразь попробует покуситься на что-нибудь мое.
Майло лукаво подмигнул мне.
– Впору называть тебя Диким Биллом.
– Мои собратья по цеху тебя опередили.
Бернстайн распахнул дверь участка, взошел по лестнице и хозяйски остановился в устье коридора.
– Где здесь твои владения?
Майло подвел его к двери.
– Это? – Бернстайн поднял брови. – Кого ты обидел? Найди себе достойное место обитания.
Майло это уже сделал (в допросной через несколько дверей), но вслух сказал: