Он достал чистый льняной платок, вытер очки и снова водрузил их на переносицу.
– Ну ладно, хватит нейробиологии для чайников. Я так понимаю, вы предполагаете некую связь между потерпевшей Чейз и потерпевшим Солтоном через посредство одного этого адвоката? Какая у вас на этот счет гипотеза? Некий тип в белых перчатках покупает у двинутого травника два яда и заваривает на них чаек? Если да, то удачи в поисках. Торговцы дрянью нынче орудуют повсюду, от Вениса до Чайнатауна; хуже того, через Интернет. И ни один из этих идиотов вместе с другими такими же не зарегистрирован в УКПМ[39].
После долгой паузы Майло произнес:
– На самом деле мы подумываем о связи с садом Энид Депау.
Бернстайн молчал.
– Женское проклятие – а, Билл?
– Да понимаю. Но как она связана с Солтоном?
Теперь молчание уже со стороны Майло.
– Вы ничем не располагаете, но готовы усугублять ситуацию.
– Билл…
– Я предлагаю вам держать голову ясной. Единственное общее звено – это адвокат, да и то, в случае с потерпевшей Чейз, в лучшем случае опосредованное. Мы знаем, что колхицин взялся не с участка Депау. Смотрели вы, смотрели мы. – Палец Бернстайна жестко ткнул в фотографию. – А вот это вы там где-то видели?
– Это мы как-то не отслеживали.
– Может, там были какие-то растения в горшках? – неуверенно предположил я. – Или что-то выкопанное из земли?
– Может, не может… В любом случае на столь поздней стадии доказательств вам не найти. А вот вопрос еще более крупный: чего ради тому адвокату – или той женщине – убивать безумную побродяжку и помощника юриста? Какая связь между теми вашими жертвами?
Майло неопределенно пожал плечами.
– Вот именно, – сказал Бернстайн.
– А просто для забавы – это не мотивация? – спросил я.
Майло на своем стуле крутнулся ко мне.
– Вы основываетесь на психологических фактах или, так сказать, пальцем в небо? – воззрился на меня Бернстайн.
– Рассматривать нужно все, – сказал я.
– Вздор. Если б это было правдой, в мире царил бы хаос, – сказал Бернстайн. – Получается, Лукреция Борджиа живет и здравствует в Бель-Эйр? А что же дальше – глаза тритона, язык рептилии?.. Будьте логичны, сузьте фокус до точки, где есть конкретные шаги, которые можно предпринять.
– Какие именно? – спросил Майло.
Бернстайн зарделся.
– Теперь показания должен давать я? Нет уж. Ответа я не знаю. Довольны? – Схватив свой портфель, он встал. – Если узнаете что-то, проясняющее метод действия, давайте мне знать.
Вопрос задал я:
– А семья Солтона не пыталась с вами связаться?
– У вас есть не только ответы, но и вопросы?
– Вопрос уместный, Билл, – вмешался Майло, – поскольку методы все еще не определены, а Роджеру, как ты говоришь, все поровну.
– И вы думаете поступать сообразно им? У меня такого впечатления почему-то не сложилось. Во всяком случае, пока.
Он повернулся уходить.
– Извини, Билл, если моя работа тебя раздражает, – сказал ему вслед Майло, – но мне нужна осмысленность…
Остановившись на полушаге, патологоанатом медленно повернулся. Лицо его по-прежнему рдело.
– Я выше крыши загружен работой, потому что округ – прижимистая сволочь и отказывается адекватно укомплектовывать персонал. Прошлой ночью я торчал там до двух часов ночи и жрал всякую дрянь вместо изысканного ужина, приготовленного моей невестой. Тем не менее отвечаю. Да, контакт со вдовой Солтона был, но минимальный и к вам не имеющий никакого отношения. Она позвонила примерно через месяц после той смерти и хотела получить информацию. На звонок отвечал один из моих помощников, и сообщить ей мы ничего особо не смогли, так что она осталась недовольна. Версия о самоубийстве ей определенно не понравилась.
– А какие-то свои она выдвигала?