– Предпочитал обходиться без кредитов? – уточнил я.
Андреа-Ли Солтон на секунду отвела глаза, а затем посмотрела на меня в упор.
– Заметьте, не брать в долг ему, а не нам. У моей семьи деньги есть, а у его – не очень. Кто-то ухватился бы за возможность воспользоваться этим. Но для Рода богатство моей семьи было своего рода препятствием, которое надо преодолеть. Я это в нем уважала, хотя нищенкой жить не собиралась. Вот почему мы поселились в этой квартире, а не в студенческой халупе. И езжу я на новом «БМВ», а не на дрянном бэушном «Додже», на котором он настаивал, хотя мой брат предлагал ему свой «БМВ», когда купил новый «Ягуар». Кстати, что вы думаете о том, как был найден «Додж»? Для меня это полная несуразица.
– Энди, вообще-то… – несколько растерялся Майло.
– Вы ничего об этом не знаете. – Она кисло улыбнулась. – Хорошо, не буду строить домыслов. Так вот, по автомобилю я услышала не от Энау, а от какого-то детектива по автоугонам, который позвонил мне и проинструктировал, как забрать его со стоянки эвакуатора. О Роде он, разумеется, понятия не имел. Мы договорились, что он свяжется с Энау. А чтобы не было «глухого телефона», я через несколько дней перезвонила ему сама, и знаете, что? Они за это время и словом не перемолвились. Не думаю, что они вообще хотя бы раз созванивались. Энау сказал, что автомобиль здесь ни при чем. Сомневаюсь, что для него вообще хоть что-то бывает «при чем», кроме себя, любимого.
– Где обнаружили машину?
– В трех кварталах от места, где был найден Род. И только три недели спустя. Кто-то бросил «Додж» на огромной промышленной стоянке за складом; потребовалось время, чтобы понять, что ему там не место. Энау говорит: времени прошло столько, что искать какие-то улики бессмысленно, и даже если б машина была помещена туда вскоре после происшествия, то это лишь доказывает, что Род туда приехал, а затем пешком отправился к месту…
С края глаза скатилась слезинка, которую Андреа поспешно вытерла.
– Мне все равно, что он говорит; он или кто-то еще. Сама мысль о самоубийстве абсурдна и отвратительна. Чтобы Род и проглотил яд? Это полностью уничтожает его духовно и бьет наотмашь по тому, кем он был. Вот вы тут спрашивали… о’кей, больше никаких разглагольствований. Род был счастливым, уравновешенным, оптимистичным и руки на себя не наложил бы никогда. Энау выспрашивал, тяготели ли мы к травяным препаратам, кристаллам, были ли приверженцами субкультуры. Я сказала «конечно, нет», а он мне, мол, «о’кей, мне просто надо было спросить». Ощущение такое, что он разговаривал со мной с покровительственным высокомерием. У него такая манера – начинает эдак непринужденно, даже дружески, а потом сходит на ехидство. Как будто каждый держит в себе гнусный секрет, а его задача – выводить всех на чистую воду и выносить суждение. Я знаю, что вы, ребята, всю дорогу сталкиваетесь с худшей стороной человечества, но Род к ней точно не принадлежал. Никоим образом. В крайнем случае мог попасться по наивности.
– Это как? – спросил я.
– Излишняя доверчивость, идеализм.
– Вы, кажется, звонили коронеру…
– Я была в отчаянии. Энау перестал отвечать на мои звонки. Ну а мне хотелось поговорить со специалистом: тема яда звучала полной бессмыслицей. Род в них совершенно не разбирался, не говоря уже о том, чтобы применять к себе. Человек, с которым я разговаривала, был не врачом, а простым лаборантом. Милым, общительным, но сказать ничего внятного мне не смог. Я оставила сообщение коронеру, передав примерно то же, что и Энау: может, им следует поискать что-нибудь у Рода на работе. Хотя просьба мне перезвонить осталась без ответа.
– Давайте поговорим о ситуации на работе, – предложил Майло.
– Давайте. – Она кивнула. – Рода изначально взяли на заведомо ложных условиях. Ему, по крайней мере, обещали стажировку по трастам и поместьям. Его интерес лежал в сфере работы с недвижимостью; он чувствовал, что она менее конфронтационна, чем большинство других аспектов права. Я тоже это поощряла. Думала, что в семье полезно иметь кого-то с такими навыками. – Вздохнула. – Род всегда называл меня наследницей. Шутил, что я наследная принцесса, а он нанят решать за меня вопросы.
Внезапно она вскочила и выбежала из гостиной в коридор; резко закрытая дверь негромко хлопнула. За время ее отсутствия Майло успел хапнуть и сжевать три печеньки. Возвратилась Андреа с нарочито прямой спиной и распущенными по плечам волосами (видно, что умывалась над раковиной). Я впервые разглядел ее глаза: серые, острые, подвижные.