Я сказал: «Кстати говоря».
OceanofPDF.com
ГЛАВА
4
Майло достал из багажника машины две пары ботинок и перчаток, и мы вернулись в синее здание.
Я указал на панель сигнализации.
Он сказал: «Проверил в компании. Не активировался вчера вечером».
Я спросил: «Недостаточно развитое чувство угрозы?»
«Возможно, это происходит из-за папочки-миллиардера. Но это, похоже, не ограбление. Его кошелек лежал на тумбочке, в нем было десять двадцаток и кредитные карты. То же самое было с его телефоном и планшетом, на котором была вся музыка в потоковом режиме. Ему нравился неофолк и всякая всячина из Сиэтла».
Мы обошли перегородку. К первым двум присоединился третий техник, берущий пробы со стула в зоне позирования.
Майло подошел к нему. «Телосумки?»
«Пока нет».
"Что-либо?"
«Пока нет».
—
Мы поднялись по винтовой лестнице. Железные ступени были украшены треугольниками, призванными минимизировать скольжение. Идеальная поверхность для сбора крови и других улик. Отсутствие ленты и подпрыгивание Майло говорили, что удачи не будет.
Наверху лестницы находилась небольшая кухня из нержавеющей стали, слева от нее — ванная комната из черного гранита.
Остальная часть второго этажа представляла собой огромную спальню, не менее полутора тысяч квадратных футов пространства, похожего на чердак. Двенадцатифутовые белые стены, плоский белый потолок. Никакой мебели, кроме кровати размера «king-size», застеленной угольно-серым постельным бельем и черным искусственным меховым покрывалом, с тумбочкой цвета оружейной стали справа. Вся стена слева была занята рядом стальных шкафчиков для спортзала.
Никаких украшений на стенах, никаких следов фотографического хвастовства.
Донни Клемент, отделяющий работу от отдыха? Или просто скромный парень.
Каковы бы ни были его приоритеты, уединение не имело высокого значения. Ни единой двери нигде, даже в туалет, который был виден через широко открытый вход.
Два из щелевидных окон, которые я заметил на улице, пронзали стену за кроватью. Скудный свет, который они пропускали, блокировался стеклами, окрашенными в черный цвет, ограничивая освещение теми же верхними направляющими, что и в комнате для позирования.
Беспощадный свет, направленный от кровати к тумбочке и черному цементному полу. На тумбе стояли генератор белого шума, повязки на глаза, беруши и флакон Бенадрила.
Проблемы со сном.
Два техника работали вдали от кровати, где коричневое пятно нарушило мех, сделав его жестким и придав блеск. Следы влаги и липкости; смерть не пришла давно.
Донни Клемент полусидел, полуразвалился в центре кровати, на меховом покрывале. Черный шелковый халат был распахнут, открывая голый серо-зеленый торс, вертикальными полосами исполосованный несколькими струйками крови.
Три следа; по одному на каждое из пулевых отверстий, усеявших его грудь грубым треугольником. Его голова опущена, лицо скрыто густыми черными волосами, свисающими, как шторы в студии.
Смерть постоянно меняет тело, но требуется время, чтобы изменить структуру массы тела. Это тело было худым и безволосым, за исключением черной лобковой соломы и редких россыпей там, где вторглись пули. Не так много видимого жира на теле, за исключением ободка дряблой ткани между пупком и пахом.
Никакого явного трупного окоченения, но процесс может быть едва заметным и начинается в челюсти, которая была вне поля зрения. Тем не менее, светящаяся кровь намекала на
напряжение мышц не исчезло.
Если так, то Мел Горник появился вскоре после смерти Донни Клемента. Я так и сказал.
Майло сказал: «Некоторые следы видны на лице, но КИ предполагает, что это было от двух до пяти утра, когда было еще темно».
Я поискал камеры видеонаблюдения, но не нашел ни одной. Похоже, кто-то забыл включить сигнализацию.
«Я что-то пропустил?»
«К сожалению, нет».
«Выходные ранения?»
«Нет, все три пули все еще там».
Он подошел к кровати и поднял голову с обычной своей нежностью, открыв лицо, которое когда-то было намного красивее. Орлиное, симметричное, модно подстриженное. Одно из тех лиц, которые вы видите у будущих актеров по всему Лос-Анджелесу. Это лицо портил выступ челюсти, застывшей вперед, и сильно натянутые сухожилия на шее.
Я подошел ближе к ранам на груди. «Не вижу никакого пороха».
«Ничего не видно. То же самое касается ранений, полученных при насильственном проникновении или обороне».
Я сказал: «Лежал в постели, разговаривал со стрелком. Или проснулся от кошмара».
«Или готов делать то, что люди делают в постели».