«А», — сказал Фридрих. «Все, что содержится в моей статье, является результатом сплетен садоводов, плотников и сантехников».
«Люди работают в замке Клемента».
«Несколько человек работают, лейтенант. У многих были сомнения. Когда дело доходит до обсуждения месье Клемента, он не мягок » .
«Люди боятся говорить».
«Люди любят поесть».
«Фотография его невесты...»
«Не спрашивайте, как это было получено», — сказал Фридрих. «Красивая молодая женщина, не так ли? Она не была моим главным призом, но она хорошо заполняет пространство».
«Вы когда-нибудь видели фотографию Клемента?»
«А ты?»
"Нет."
«Тогда у нас есть что-то общее, лейтенант. Почему вы спрашиваете о нем из Лос-Анджелеса?»
«Семейное дело», — сказал Майло, — «и вы, кажется, знаете о семье».
Тишина.
"Сэр?"
«Лейтенант, все, что я знаю, это то, что я написал».
«Не думайте, что сантехник может дать вам генеалогическое древо».
Андре Фридрих рассмеялся. «Вы детектив, но я журналист, а это значит конфиденциальные источники. Какое семейное дело вас волнует?
Что-то связанное с деньгами, я полагаю?
«Почему вы так решили?»
«Потому что деньги — как грязь, лейтенант. Когда это скудная пыль, никого это не волнует. Когда они собираются в гору, люди делают безумные вещи, чтобы на нее взобраться».
«Хорошее замечание», — сказал Майло. «Важно, чтобы мы связались с мистером Клементом, так что если вы знаете, как это сделать...»
«Если бы у меня был такой уровень полномочий и знаний, лейтенант, я бы был главным редактором Le Monde. Как я уже сказал, этот человек — загадка».
«Он живет в замке?»
«Насколько мне известно, никто не видел, как он входил или выходил», — сказал Фридрих.
«Но я не в вашем положении, чтобы сидеть и смотреть весь день и всю ночь. Мои истории — как плохие отношения. Один заканчивается и идет дальше. Мой редактор был бы очень недоволен, если бы я забросил свою текущую историю».
"Понятно."
«Вы не собираетесь спрашивать, какая у меня сейчас история? Я думал, детективы любопытны».
Майло рассмеялся. «Что это?»
«Я представляю Курви Кея».
«Похоже на поп-звезду».
«Хорошая дедукция», — сказал Фридрих. «Она девятнадцатилетняя проститутка из Марселя, которая теперь стала хип-хоп-исполнительницей. В прошлом году она заработала больше, чем наш президент и весь французский парламент вместе взятые».
«Деньги решают все», — сказал Майло.
«И все слушают, лейтенант. Теперь вы можете рассказать мне о деле семьи Клемент, и, возможно, я смогу попытаться поговорить с разными людьми».
«А как насчет того, чтобы сделать больше, чем просто попытаться?»
Фридрих усмехнулся. «Как тот малыш, Йода... ладно, согласен. Я узнаю, что смогу, а теперь ты мне скажешь, зачем ты звонил».
«Довольно справедливо», — сказал Майло. «При условии, что вы будете держать это при себе, пока не появятся новые факты».
«Зачем мне это делать?»
Майло сказал: «То, что я знаю сейчас, сэр, недостаточно, чтобы дать вам историю. В лучшем случае это две-три строчки. Когда я узнаю больше, ваш редактор будет намного счастливее».
«Намного счастливее», — сказал Андре Фридрих, словно узнавая новую фразу.
«Лейтенант, вы интересный человек».
«Это совсем не так, сэр».
«О, я думаю, довольно близко к этому. Итак, где мы? Вы гарантируете мне первую возможность получить факты об убийстве — да, я погуглил вас и узнал, что вы детектив по расследованию убийств в западном Лос-Анджелесе. Я был в Лос-Анджелесе на церемонии вручения премии «Золотой глобус» много лет назад. Большие улицы, ведущие в никуда, случайные пространства, притворяющиеся городом. Мне очень понравилось. Западная сторона — для богатых, верно?»
«Есть несколько богатых районов».
«Итак», — сказал Фридрих. «Что касается вашего убийства, это лишь вопрос времени, пока я не узнаю, кто из членов семьи Виктора Клемента убил кого-то или был убит».
«Вам следует стать детективом, сэр».
«О нет, лейтенант. Нас объединяет настойчивость, но нас отличает то, что вам интересно выяснить, кто хороший, а кто плохой. Если бы меня это волновало, я бы не получал удовольствия от своей работы. Итак. О ком мы говорим? О ковбое, модном декораторе, парне с черными деньгами или художнике?»
«Фотограф», — сказал Майло.
«Ага». Шуршание бумаг. «Молодой, Дэниел».
«На самом деле это Донни».
«Мне сказали Дэнни, это сокращение от Дэниел, не так ли?»
«ДОННИ», — сказал Майло.
«Одна буква», — сказал Фридрих, звуча с сожалением. «Вы говорите, что он фотограф... ладно, фотография может быть искусством. Вы слышали об Анри Картье-Брессоне? Искусство с камерой. Итак. Убивал ли ДОННИ или его убили?»