Другие стены были заняты парой стэнфордских дипломов, коллекцией гравюр Нормана Рокуэлла, вставленной в рамку Декларацией Независимости и высоким, до потолка, стеллажом со спортивными трофеями. Гольф, сквош[11], плавание, бейсбол, легкая атлетика. Призы двадцатилетней давности с выгравированным на них именем: Уоррен Глен Энгер. Более недавние — с именами Уоррена Глена Энгера-младшего и Эрика Джеймса Энгера. Я подумал о тех двух мальчиках, которые не принесли в дом никакого золота, и попробовал угадать их на фотографиях, но не смог. Улыбались все четверо.
Энгер занял место за письменным столом, поправил манжеты и посмотрел на часы. На тыльной стороне его рук росли темные курчавые волосы с рыжиной на концах.
Мы с Майло уселись на стулья с твидовой обивкой. Я посмотрел на стол. Тома в кожаных переплетах оказались справочниками. Это были списки членов трех частных клубов, которые все еще вели с городом борьбу по поводу допуска в свои члены женщин и представителей меньшинств.
— Вы частный детектив? — спросил Энгер.
— Верно.
— Какого рода информация вас интересует?
Майло вынул свой блокнот.
— Для начала общие размеры состояния миссис Рэмп. Как распределяются ее средства. Не снимала ли она недавно значительных сумм со счетов.
Энгер шевельнул бровями.
— И зачем же все это вам нужно, мистер Стерджис?
— Меня наняли для поисков миссис Рэмп. Всякий хороший охотник должен знать свою добычу.
Энгер нахмурился.
Майло сказал:
— Характер ее банковских операций может мне кое-что сказать о ее намерениях.
— Намерениях в каком смысле?
— Если обнаружатся факты снятия со счета необычно крупных сумм, то это может означать, что она собиралась предпринять какое-то путешествие.
Энгер покивал чуть заметным движением головы.
— Понимаю. Но в данном случае ничего подобного не было. А размеры ее состояния? Что скажет вам эта цифра?
— Мне надо знать, что поставлено на карту.
— Поставлено на карту в каком плане?
— В плане того, как долго она сможет скрываться, если делает это по своей воле.
— Не хотите ли вы сказать…
— И в плане того, кто все это наследует, если дело обстоит иначе.
Энгер подвигал челюстью.
— Это звучит зловеще.
— Ничуть. Мне просто нужно очертить границы.
— Понимаю. А что вы сами думаете? Что могло с ней случиться, мистер Стерджис?
— У меня недостаточно информации, чтобы думать что-либо. Именно затем я здесь.
Энгер откинулся назад вместе с креслом, закрутил конец галстука в трубочку, потом дал ему раскрутиться.
— Я очень беспокоюсь за ее благополучие, мистер Стерджис. Вам, очевидно, известна ее проблема — эти страхи. При мысли о том, что она оказалась там одна… — Энгер покачал головой.
— Мы все обеспокоены, — сказал Майло. — Так не лучше ли нам приступить к делу?
Энгер повернул кресло в одну сторону, опустил его и вернулся вместе с ним в прежнее положение — лицом к центру стола.
— Дело в том, что банку необходимо поддерживать определенный уровень…
— Я в курсе того, что необходимо делать банку, и уверен, что вы это делаете отлично. Но речь идет об исчезнувшей женщине, семья которой хочет, чтобы ее нашли как можно скорее. Так что давайте включаться в поиски.
Энгер не шелохнулся. Но у него было такое выражение лица, будто он прищемил палец дверцей машины и старается не показать виду.
— Кто именно является вашим официальным клиентом, мистер Стерджис?
— Мистер Рэмп и мисс Дикинсон.
— Дон не сообщил мне об этом.
— Он испытал небольшое перенапряжение и сейчас отдыхает, но не стесняйтесь, позвоните ему.
— Перенапряжение? — переспросил Энгер.