— Ешь на здоровье, Берни. — Я обошел машину кругом и потрепал пса по спине. Шерсть у него была свалявшаяся от соли и грязи. Когда я стал чесать ему шею, он заскулил от удовольствия.
— Значит, Тодд — это совсем не то, что нужно, — сказал я.
В глазах у блондинки появилось настороженное выражение. С близкого расстояния ее лицо показалось мне жестким, готовым состариться, а кожа — начавшей принимать вид дубленой от слишком долгого пребывания на солнце и многочисленных превратностей судьбы.
— Может, вы с ним близкие друзья?
— Никоим образом, — успокоил я ее. — Просто я знаком с людьми, которым принадлежит этот дом. Тодда я вижу всего второй раз в жизни.
— Значит, вы не из тех, так сказать… — Блондинка усмехнулась, игриво посмотрела на меня и расслабленным жестом приподняла руку.
— Тре-ейс! Это же очень неприлично!
— А что такого? — возразила блондинка. — Это он так делает, а не я. Вот ему пусть и будет стыдно!
Я спросил:
— Выходит, Тодд — гей?
— Это уж точно, — ответила рыжая.
— Гомик с мускулами, — добавила блондинка.
— Такое тело зря пропадает, — сокрушенно сказала рыжая. Пес судорожно кашлянул. — Тихо, Берни, не напрягайся.
— Вот я и говорю — мерзость какая, — не успокаивалась блондинка. — Использовать нас, чтобы показать, будто его интересуют девушки. Я хочу сказать — может, тело у него, как у буйвола, но головой он слаб, это точно.
— Откуда вы знаете, что он гей? — спросил я.
— Ну, — ответила блондинка, засмеявшись и опять газанув, — конечно, мы не ходим и не подсматриваем за ним, когда он занимается этим.
— К нему все время шастают разные типы, — заявила рыжеволосая девушка. — Он говорит, что тренирует их, но один раз я видела, как он и тот тип держались за руки и целовались.
— Фу, мерзость! — сказала блондинка, толкая подругу локтем в бок. — Ты мне ничего не говорила.
— Так это было очень давно. Когда мы еще жили у Большого Дейва.
— Большой Дейв, — хихикнула блондинка.
— Можете сказать точнее, когда это было? — поинтересовался я.
Вопрос сильно озадачил подруг. У обеих был такой вид, словно они решали труднейшую лексическую задачу.
Наконец рыжеволосая сказала:
— Очень давно — может, недель пять назад. Поджаристый Тодд и этот тип проходили позади дома. А прямо вон там я выгуливала Берни. — Она показала на зацементированную площадку. — И они держались за руки. Потом тот тип сел в свою машину — белый 560-й «мерседес» с такими необычными колесами, — а Тодд наклонился и поцеловал его.
— Мерзость, — фыркнула блондинка.
— Да нет, это было как-то даже трогательно, — возразила рыжая, и было похоже, что она действительно так думает. Но сочувствие здесь было явно не к месту, так что она поежилась и разразилась нервным смехом.
Я спросил:
— Не припомните, как выглядел тот человек?
Она пожала плечами.
— Он был старый.
— Какого он мог быть возраста?
— Старше вас.
— Могло ему быть за сорок?
— Даже больше.
— А может, это был папочка Тодда? — глуповато ухмыляясь, вмешалась блондинка. — Своего папочку ведь можно поцеловать, правда, Map?
— Может, и можно, — отозвалась рыжеволосая приятельница. — Крошка Тодд целует своего папулю.
Они посмотрели друг на друга. Покачали головами и опять захихикали.
— Что-то на папулю не похоже, — продолжала рыжая. — По-моему, там была настоящая любовь. — Она задумчиво взглянула на меня. — Вообще-то этот старый тип был вроде крепкий. Для старика, я имею в виду. Вроде как смахивал на Тома Селлека.
— У него были усы? — спросил я.
Было видно, как рыжеволосая напрягает свою память.
— Кажется, были. Точно не могу сказать. Просто помню, что мне показалось, будто он похож на Тома Селлека. На пожилого Тома Селлека. Крепкий, загорелый. Широкая грудь.
— И почему только среди этих так много крепких типов? — Вопрос блондинки прозвучал несколько риторически. — Столько добра зря пропадает.
— Потому что они богатые, Трейс, — ответила ее рыжая подруга. — Они могут себе позволить разные там приспособления, отсасывание жира и всякое такое.
Блондинка потрогала свой собственный плоский живот.
— Если мне когда-нибудь понадобится делать такие штуки, лучше усыпите меня. — Она запустила руку в коробку «Фидл-Фэдл» и стала шарить.
— Эй, не залапывай там все! — возмутилась рыжая и потянула коробку к себе.