— Да, пожалуйста.
Я вынул из бумажника нужные бумажки и показал их ей одну за другой.
— И кто же ваша общая с Кэти знакомая? — спросила она.
— Простите, миссис Роббинс, но это мне необходимо обсудить лично с ней. Если вам неудобно дать мне ее телефон, я оставлю вам свой, и пусть она позвонит мне, если можно.
Голубые глаза метнулись в сторону и вернулись. Маленькая дверца захлопнулась, а большая открылась. На крыльцо вышла женщина лет под сорок. Рост под метр семьдесят, аккуратная фигура, коротко подстриженные светлые волосы с розоватым отливом. Глубоко посаженные голубые глаза на продолговатом, усеянном веснушками лице. Полные губы, заостренный подбородок, чуть оттопыренные уши, выглядывающие из-под короткой стрижки. На ней была кофточка в красную и белую горизонтальную полоску, с короткими рукавами и вырезом «лодочкой», белые парусиновые брюки и кроссовки на босу ногу. В ушах крошечные бриллиантики. Она могла бы быть одной из Лас-Лабрадорас.
— Джен Роббинс, — сказала она, окидывая меня взглядом. У нее были длинные, без лака ногти. — Нам лучше поговорить здесь.
— Конечно, — согласился я, ощущая каждую морщинку на своей одежде.
Она подождала, пока я не вошел, потом закрыла за собой входную дверь.
— Так зачем вы разыскиваете Кэти?
Я был в затруднении. А вдруг Кэти Мориарти скрывала от сестры, что лечилась в клинике? Она открыто разговаривала с Джойс, владелицей ресторана, но ведь незнакомых людей очень часто считают самыми надежными хранителями чужих тайн.
— Это сложно, — ответил наконец я. — Самое для меня лучшее было бы поговорить с вашей сестрой лично, миссис Роббинс.
— Разумеется, это было бы лучше всего, доктор. Я и сама хотела бы поговорить с ней лично, но вот уже больше месяца, как она не дает о себе знать.
Прежде чем я успел ответить, она продолжала.
— Впрочем, такое случается не впервые, принимая во внимание то, как она живет, — ее работу.
— И какая же это работа?
— Журналистика. Она пишет, Раньше работала в «Бостон глоб» и в «Манчестер юнион лидер», но теперь она — свободный художник, сама по себе. Пытается добиться публикации своих книг — одна у нее даже вышла несколько лет назад. О пестицидах. «Плохая земля» — может, слышали?
Я промолчал.
Она усмехнулась — с некоторой долей удовлетворения, как мне показалось.
— До бестселлера она не дотянула.
— Ваша сестра родом из Новой Англии?
— Нет, родом она отсюда, из Калифорнии. Мы обе выросли во Фресно. Но после колледжа она вернулась на восток, сказала, что считает Западное побережье культурным захолустьем.
Она быстро взглянула на автофургон и игрушечные велосипеды и нахмурилась.
— Она приехала сюда, чтобы о чем-то написать?
— Думаю, да. Она мне ничего не сказала — вообще никогда не говорила о своей работе. Конфиденциальные источники, разумеется.
— У вас нет никакого предположения о том, над чем она работала?
— Нет, ни малейшего. Мы не… мы очень разные. Она здесь подолгу не оставалась.
Она задумалась, скрестила руки на груди…
— А кстати, как вы узнали, что я ее сестра?
— Она сослалась на вас, чтобы расплатиться своим чеком в ресторане. Хозяйка дала мне ваш адрес.
— Великолепно, — сказала она. — Это на нее похоже. Слава Богу, что чек оказался действительным.
— У нее были проблемы с деньгами?
— Но только не с тем, как их тратить. Послушайте, мне правда надо вернуться в дом. Простите, что не могу вам помочь.
Она уже поворачивалась к двери.
Я бросил:
— Значит, вас ее месячное отсутствие не волнует?
Она резко обернулась.
— Когда она писала о пестицидах, то разъезжала по всей стране больше года. Давала о себе знать только тогда, когда у нее кончались деньги. Вместо тех денег, что она у нас заняла, мы получили экземпляр книги с ее автографом. Мой муж работает поверенным с различными химическими компаниями. Можете себе представить, как это ему понравилось. За несколько лет до того она уехала в Сальвадор — какое-то расследование, ужасно засекреченное. Ее не было шесть месяцев — и ни звонка, ни открытки. Мать чуть с ума не сошла от страха, а в результате не было даже газетной статьи после всего этого. Так что говорю вам, нет, это меня не волнует. Она просто гоняется за какой-то очередной интригой.
— Какого рода интриги ее обычно интересуют?