— Причем в данном случае страдающий фобией пациент богат.
— Живет, словно принцесса в замке. Это слова Уэгнер. Она была поражена богатством Джины. Могла рассказать об этом кому-то одному или обоим супругам Гэбни. А когда для Гэбни пришла пора поискать более тучных пастбищ, они вспомнили о ее рассказах и отправились в Сан-Лабрадор. А контакт с Джиной был установлен, когда им позвонила Мелисса.
— Совпадение?
— Это ведь очень маленький городок, Майло. Но мне все равно не ясно, почему Кэти Мориарти хранила вырезку с информацией о самоубийстве Уэгнер у себя в альбоме.
— Возможно, Уэгнер была для Мориарти источником информации. О проделках Гэбни.
— И возможно, Уэгнер из-за этого умерла.
— Ну, ты даешь! Но знаешь, когда я вернусь, мы можем покопать в этом направлении. Заставим Сузи покопать — это по ней. Если Гэбни присосались к состоянию Джины, она это обязательно раскопает. За отправную точку можно было бы взять эстамп Кассатт. Если передача не была законно оформлена, Сузи вцепится в них мертвой хваткой.
— Когда ты вернешься откуда? — спросил я.
— Из Сакраменто. Сузи отправляет меня туда в командировку. Похоже, у адвоката Дауса в последнее время какие-то неприятности с коллегией адвокатов, но по телефону они это обсуждать отказываются и даже при личной встрече требуют надлежащих документов в подтверждение того, что эти сведения мне действительно необходимы. Я уезжаю из Бербанка в шесть десять. Она перешлет мне бумаги по факсу прямо на место завтра утром. В час у меня встреча с несколькими банкирами, в половине четвертого — в коллегии адвокатов. После этого, говорит Сузи, придет очередь и других пунктов повестки дня.
— График плотный.
— Эта леди не терпит лодырей. У тебя что-то еще?
— Да. Бетель могла слышать, когда Чикеринг говорил Рэмпу о смерти Макклоски?
— Она была в комнате, разливала кофе. А что?
Я рассказал ему о спешном отъезде официантки.
— Возможно, что дело просто в эмоциональной перегрузке, Майло. Секундой позже я разговаривал с Ноэлем, и он сказал, что она испытывала стресс, боялась потерять работу. Возможно, известие еще об одной смерти оказалось последней каплей. Но я думаю, что она так отреагировала именно на смерть Макклоски. Потому что я думаю, что Макклоски — отец Ноэля.
Изумление, отразившееся на лице Майло, доставило мне истинное удовольствие. Я почувствовал себя словно мальчишка, который наконец-то выиграл у отца в шахматы.
— Вот это бросок, — вымолвил он. — Откуда ты это взял?
— Через свои вибриссы. В конце концов я это вычислил. Здесь не было никакой связи с поведением Ноэля, — все дело в его внешности. Я понял это буквально несколько минут назад. Он был расстроен из-за матери, опустил голову, и у него на лице появилось выражение покорности судьбе — точная копия того выражения, которое можно видеть у Макклоски на снимке, сделанном в момент ареста. Стоит только подметить это сходство, и оно становится поистине поразительным. Ноэль невысок, темноволос, хорош собой — почти красив. Макклоски раньше тоже был привлекательным, причем в этом же стиле.
— То было раньше, — сказал Майло.
— Вот именно. Тот, кто не знал его тогда, в те старые времена, ни за что бы не заметил сходства.
— В те старые времена, — пробормотал Майло и пошел обратно в ресторан.
* * *
— Очнись, Дон. — Майло пальцем приподнял подбородок Рэмпа.
Рэмп посмотрел на него мутными глазами.
— Слушай, Дон, мне приходилось бывать на твоем месте. Знаю, что выдавить из себя слово — это все равно что выписать почечный камень. Ничего не говори — просто мигай. Один раз будет «да», два раза будет «нет». Ноэль Друкер — сын Макклоски или нет?
Никакой реакции. Потом сухие губы сложились в слово «да», и вслед за этим послышался свистящий шепот.
— Ноэль знает? — спросил я.
Рэмп покачал головой и опустил ее на стол. Сзади на шее у него высыпали прыщи, и пахло от него, как от медведя в зоопарке.
Майло сказал:
— Ноэль и Джоэль. Что, у Бетель склонность к легким стихам?
Рэмп поднял голову. Кожа его лица качеством и цветом напоминала старый заварной крем, а в усы набились чешуйки кожи.
Он заговорил:
— Ноэль, потому что… она не умела. — Он покачал головой, и она у него опять стала опускаться.