«С каких пор?»
'Я не знаю.'
«Вы знаете, чей это был самолет?»
«Нет, сэр. «До кого вы пытаетесь достучаться?»
«Д.» «Кент Герберт».
«Это врач?»
'Я не знаю.'
Тишина. «Одну минуточку... Единственный Герберт в моем списке — это Рональд из столовой. Мне вас с ним соединить?
'Почему нет?''
Позвоните пять раз.
«Рон Герберт». Чистый голос.
«Мистер Герберт, это отдел медицинской документации. «Я звоню вам по поводу файла, который вы запросили».
"Что вы сказали?"
«Медицинская карта, которую вы запросили и привезли с собой в феврале.
Из SPI.
Должно быть, вы выбрали не того человека. Я работаю в столовой.
«Вы не запрашивали медицинскую карту 14 февраля этого года?»
Смех. «Зачем мне это делать?»
'Большое спасибо.'
«Не упоминай об этом. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.
Я повесил трубку, спустился по лестнице на первый этаж и присоединился к толпе в большом зале. Я осторожно пробрался сквозь толпу к стойке информации. Я увидел оранжевую книгу в пределах досягаемости администратора и взял ее с собой.
Администратор, чернокожая женщина с обесцвеченными светлыми волосами, ответила на вопрос испаноговорящего мужчины по-английски. Оба выглядели уставшими, и атмосфера казалась напряженной. Женщина увидела, что у меня в руке оранжевая книга, и сердито посмотрела на меня. Мужчина проследил за ее взглядом. Очередь позади него развевалась и бормотала, словно гигантская змея.
«Вы не можете этого вынести», — сказала женщина.
Я улыбнулся, указал на свое удостоверение личности и сказал: «Я просто хочу на него взглянуть».
Женщина закатила глаза и сказала: «На какое-то время, но не больше». Я отошел на небольшое расстояние и открыл буклет на первой странице, проведя глазами и указательным пальцем по рядам цифр на правой стороне каждой страницы, готовый просмотреть сотни номеров устройств, пока не найду 2506. Но после нескольких десятков он уже стал хитом.
ЭШМОР, Л.В. (ТОКС.) 2506
Я положила буклет обратно и поблагодарила администратора. Она снова бросила на него сердитый взгляд, выхватила книгу и убрала ее подальше от всех.
«Полминуты», — сказал я. «Получу ли я свои деньги обратно?»
Когда я увидел лица людей, ожидающих в очереди, я пожалел об этом замечании.
Я поднялась наверх, чтобы увидеть Кэсси, но на ее двери висела табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ», а дежурная медсестра сказала, что они с Синди спят.
Когда я выходил из больницы, мои мысли прервал чей-то оклик по имени. Я поднял глаза и увидел высокого усатого мужчину, идущего ко мне со стороны главного входа. Под сорок, белый халат, очки без оправы, дорогая одежда. Экстравагантные черные вьющиеся усы, намазанные жиром. Казалось, все остальное в нем было построено вокруг этого.
Он помахал рукой.
Я покопался в прошлом и откопал одно имя.
Затем Корнблатт. Кардиолог. Ранее работал клиническим поваром в больнице Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Его первый год в этой больнице был для меня последним. Наши контакты ограничивались обсуждениями дел и редкими беседами о районе залива. Я провел некоторое время в Лэнгли-Портер, и Корнблатт с удовольствием доказывал, что цивилизованный мир прекратил свое существование к югу от Кармела. Я запомнил его как очень умного человека, не слишком тактичного по отношению к коллегам и родителям, но очень заботливого по отношению к своим маленьким пациентам. Его сопровождали еще четыре врача: две женщины и двое мужчин, все молодые. Все пятеро шли быстро, размахивая руками: физическая подготовка или четкая цель?
Когда они приблизились, я заметил, что волосы Корнблатта поседели на висках, а на его ястребином лице появились морщины. «Алекс Делавэр. «Ну, ну!»
«Привет, Дэн».
«Чему мы обязаны этой честью?»
«Я здесь в связи с консультацией».
'Действительно? Вы открыли частную практику?
«Несколько лет назад».
'Где?'
«Вест-Сайд».
«Вы были в настоящем городе в последнее время?»
'Нет.'
И я нет. С Рождества два года назад не было. «Я скучаю по Tadich Grill, по культуре, которая принадлежит настоящему городу».
Он познакомил всех друг с другом. Двое других были врачами-ординаторами, один — стажером-кардиологом, а одна из женщин, невысокая темнокожая уроженка Ближнего Востока, была лечащим врачом.
Обязательные улыбки и рукопожатия. Четыре имени, которые мне не запомнились.
Корнблатт сказал: «Алекс был одним из наших лучших психологов. «Тогда они у нас еще были». Мне: «Раз уж я заговорил об этом, я думал, тебе здесь запретили находиться ». Изменилось ли что-нибудь в этом отношении?
Я покачал головой. «Нет, меня забрали у одного пациента».