Вероятно, это была экономка, которая купила что-то в универмаге для скорбящей жены Эшмора.
Когда она повернулась к дому, она увидела меня. Я улыбнулся. Она вопросительно посмотрела на меня и пошла ко мне маленькими, легкими шагами. Когда она подошла ближе, я увидел, что она очень привлекательна. Очень темная кожа, почти синяя. Лицо у нее круглое, подбородок квадратный. Черты ее лица были четкими и широкими, как у нубийской маски. Большой,
пытливые глаза смотрели прямо на меня.
'Привет. «Вы из больницы?» Чистый британский акцент.
«Да», — удивленно сказал я, а затем понял, что она смотрит на мое удостоверение личности.
Она на мгновение закрыла глаза, а затем снова их открыла. Ирисы двух оттенков коричневого: в центре цвета красного дерева, по краям цвета ореха. Розовые белки глаз.
Она плакала. Ее губы слегка дрожали.
«Было очень любезно с вашей стороны зайти», — сказала она.
«Алекс Делавэр», — сказал я, просунув руку в окно машины. Она поставила сумку с покупками на траву и пожала мне руку. У нее он был узкий, сухой и очень холодный.
«Анна Эшмор. «Я не ожидал, что кто-то придет так скоро».
Я почувствовала себя глупо, предположив, что она домработница, и сказала: «Я не знала вашего мужа лично, но хотела бы выразить свои соболезнования».
Она опустила руку. Где-то вдалеке рыгнула газонокосилка.
«Церковной службы не будет. «Мой муж не был религиозным».
Она повернулась к большому дому. «Хотите войти?»
Зал был большой. Черный мрамор на полу, кремовые оштукатуренные стены. Мраморная лестница с красивыми медными перилами вела на второй этаж. Справа — большая, светлая столовая, полная темной мебели в стиле модерн, натертой воском настоящей экономкой. На стене за лестницей также висит произведение искусства: смесь современной живописи и африканского батика. За лестницей небольшой коридор вел к стеклянным дверям, обрамлявшим калифорнийскую открытку: зеленый газон, голубая вода в залитом солнцем бассейне, белые раздевалки за колоннадой, живые изгороди и цветочные клумбы под изменчивой тенью прекрасных деревьев. На крышах раздевалок цвели ярко-красные бугенвиллеи, которые я видел с улицы.
Из столовой вышла горничная и взяла сумку миссис Эшмор. Анна Эшмор поблагодарила ее, а затем указала налево, в гостиную, которая была вдвое больше столовой и находилась на две ступеньки ниже коридора.
«Войдите», — сказала она, спускаясь по ступенькам и щелкая выключателем, включившим пару торшеров.
Один угол занимал черный рояль. Восточный
Стена состояла в основном из высоких окон со ставнями, пропускавшими острые, как бритва, полосы света. Пол был покрыт светлым паркетом «ёлочкой», а сверху лежали персидские ковры: чёрные и ржавого цвета. Подвесной белый потолок парил над стенами абрикосового цвета. Мне показалось, что я увидел Хокни на гранитной каминной полке. В комнате было довольно холодно, а мебель выглядела так, будто ее привезли прямо из Дизайн-центра.
Белые итальянские замшевые диваны, черное кресло Breuer, большие каменные столы эпохи неандертальца и несколько столов поменьше из точеных медных трубок со столешницей из голубоватого стекла. Один из каменных столов стоял перед самой большой скамьей. Сверху стоит чаша из розового дерева, наполненная яблоками и апельсинами.
«Пожалуйста, садитесь», — сказала миссис Эшмор.
Я сел за фрукты.
«Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?»
«Нет, спасибо».
Она села прямо напротив меня, выпрямившись и молча.
Пока она шла от входной двери до гостиной, ее глаза наполнились слезами.
«Мои соболезнования в связи с вашей утратой», — сказал я.
Она вытерла глаза пальцем и села еще прямее.
«Спасибо, что пришли».
В комнате воцарилась тишина, от которой, казалось, стало еще холоднее. Она снова вытерла глаза, затем переплела пальцы. «У вас красивый дом», — сказал я.
Она беспомощно развела руками. «Я не знаю, что с этим делать».
«Вы давно здесь живете?»
«Всего лишь год. Ларри владел им долгое время, но мы никогда не жили в нем вместе. «Когда мы приехали в Калифорнию, Ларри подумал, что нам следует здесь жить».
Она пожала плечами, снова подняла руки и опустила их на колени.
Он слишком большой, просто смешной. Мы говорили о его продаже...'
Она покачала головой. «Пожалуйста, возьмите что-нибудь».
Я схватил яблоко и откусил его. Видимо, наблюдение за тем, как я ем, успокаивало ее. «Где вы жили до этого?» Я спросил.