«Он отличный учитель», — сказала она. «Хотите посмотреть его кабинет?» Еще больше мягкой мебели. Книжные полки забиты книгами. Триумфы Чипса, запечатленные в меди, дереве и пластике, а также большой телевизор, стереооборудование, стойка, полная компакт-дисков с классической и джазовой музыкой, расположенных в алфавитном порядке.
Снова эта клубная атмосфера. Единственный участок стены, не занятый книжными полками, был оклеен обоями в сине-красную клетку. Там висели два диплома Чипа. Под листами пергамента, так низко, что мне пришлось встать на колени, чтобы как следует их рассмотреть, лежало несколько акварелей.
Снег, голые деревья и грубые деревянные сараи. В списке первых значилась ЗИМА В НОВОЙ АНГЛИИ. На второй, которая висела прямо над плинтусом: ПОРА СЛИВАТЬ СИРОП. Не подписано. Туристам продавали барахло, изготовленное человеком, которым семья Уайетов восхищалась, но которому не хватало таланта.
«Их приготовила миссис Джонс, мать Чипа», — сказала Синди.
«Она жила на востоке?»
Она кивнула. «Много лет назад, когда он был совсем молодым. «О, мне кажется, я слышу Кэсси».
Она подняла указательный палец, как будто указывая направление ветра.
Из одного из книжных шкафов доносился далекий механический вой. Я повернулся в ту сторону и увидел на высокой полке небольшую коричневую коробку. Переносной домофон.
«Я включаю его, когда она спит», — сказала она.
Коробка снова заплакала.
Мы вышли из комнаты, прошли по коридору с синим ковром на полу, мимо спальни в передней части дома, которую переоборудовали в кабинет для Чипа. Дверь была открыта. Деревянная табличка, прибитая к двери, гласила: «УЧЁНЫЙ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ». Снова много книг и много знаний.
Затем следовала главная спальня темно-синего цвета и закрытая дверь, которая, как я предположил, вела в ванную комнату, о которой мне рассказывала Синди.
Комната Кэсси находилась в конце коридора. На стенах радужные обои, на окнах белые хлопковые шторы с розовой окантовкой. Кэсси спала в кровати с балдахином; на ней была розовая ночная рубашка.
Ее руки были сжаты в кулаки, и она почти плакала. В комнате пахло чем-то детским.
Синди подняла ее и прижала к себе. Голова Кэсси покоилась на ее плече. Ребенок посмотрел на меня, закрыл глаза и опустил голову.
Синди сказала что-то успокаивающее. Лицо Кэсси расслабилось, и ее рот открылся. Дыхание стало ритмичным. Синди ее убаюкала.
Я оглядел комнату. Две двери в южной стене. Два окна. Наклейки с изображением кроликов и уток на мебель. Кресло-качалка
с плетеной спинкой рядом с кроватью. Игры в коробках, другие игрушки, достаточно книг, чтобы читать ей сказки на ночь в течение года.
Посередине — три небольших стульчика вокруг круглого игрового стола. На столе лежала стопка бумаги, новая коробка мелков, три заточенных карандаша, ластик и кусок тонкого картона, на котором от руки было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, Г-Н ДЕЛАВЭР». LuvBunnies – их было больше дюжины – на полу, у стены, на одинаковом расстоянии друг от друга, словно курсанты, проходящие проверку.
Синди сидела в кресле-качалке, держа Кэсси на руках. Кэсси растворилась в ней, как масло в хлебе. Ни следа напряжения в маленьком тельце.
Синди закрыла глаза, покачивалась, гладя спину Кэсси, приглаживая ее влажные от сна волосы. Кэсси глубоко вздохнула, выдохнула и положила голову под подбородок Синди, издавая пронзительные довольные звуки.
Я сидел на полу, скрестив ноги, в аналитической позе лотоса психоаналитика: смотрел, думал, подозревал, воображал худшее и даже больше.
Через несколько минут у меня начали болеть суставы. Я встал и потянулся. Синди проводила меня взглядом. Мы обменялись улыбками. Она прижалась щекой к голове Кэсси и пожала плечами.
«Не торопись», — прошептал я и начал ходить по комнате. Я провел рукой по чистой мебели, осматривая содержимое сундука с игрушками, не выказывая особого любопытства.
Хорошая вещь. Правильные вещи. Каждая игра и игрушка безопасны, соответствуют возрасту и несут образовательную ответственность.
Краем глаза я увидел что-то белое. Торчащие зубы одного из LuvBunnies. В тусклом свете детской в улыбках существа и его спутников было что-то злобное, что-то насмешливое.
Ядовитые игрушки. Случайное отравление.
Я читала о таком случае в педиатрическом журнале: игрушечные животные из Кореи, которые оказались наполнены отходами волокон с химического завода.
Делавэр разгадывает тайну, и все возвращаются домой довольные. Я схватил ближайшего кролика, желтого, сжал ему живот и почувствовал твердую поролоновую резину. Я поднес зверя к носу и ничего не почувствовал. На