«Там находится клиника?»
«Ага», — сказал Пикер. «Продолжай».
Больше никаких выходов не появлялось, пока мы продолжали обнимать верхний берег острова. Никакой замочной скважины на северной стороне, и вода была немного более активной. Разрозненные пловцы лениво поглаживали, а загорающие предлагали себя, как кусочки теста для печенья, но птиц было намного больше, чем людей, их стаи искали у кромки воды в поисках завтрака.
Фронт-стрит заканчивалась парковкой на шесть мест. На востоке была пятнадцатифутовая стена из необрезанного бамбука. Написанные от руки знаки гласили: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
и ТУПИК БЕЗ ВЫХОДА.
Пикер наклонился вперед и указал через мое плечо на пролом в бамбуке. «Там».
Я свернул на грунтовую тропу, настолько узкую, что бамбук задевал бока джипа. Проехав сотню ярдов, я увидел дом.
Больше похоже на Кейп-Код, чем на Таити, его растрескавшиеся доски давно не были белыми. Переднее крыльцо было завалено хламом, а из смоляной крыши торчала дымовая труба.
Собственность была широкой и плоской, может быть, пятнадцать акров красной земли, окруженной бамбуковыми стенами. Высокие растения вдоль задней границы выглядели жалкими на фоне двухсот футов отвесной черной скалы.
Западный край вулканического хребта. Горы отбрасывали тени настолько темные и четкие, что напоминали пятна краски.
Меньший дом стоял в пятидесяти футах позади первого. Та же конструкция и состояние, со странным дверным проемом — ярко-белая пряничная лепнина, которая не подходила.
Между двумя зданиями покоилась половина фюзеляжа винтового самолета, его края листового металла были аккуратно срезаны. Остальная площадь представляла собой грязный сад скульптур, усеянный еще большим количеством каркасов самолетов, кучами деталей и несколькими нетронутыми судами.
Когда я подъехал, из большого дома вышел мужчина, одетый только в грязные джинсовые обрезанные шорты, вытирая глаза кулаками и откидывая с лица вялые желтые волосы. Младший из тех, кого мы видели вчера, разделывавших акул.
Пикер откинул пластиковую шторку окна джипа. «Где твой отец, Скип?»
Мужчина снова потер глаза. «Сбоку». Его голос был хриплым, грубым и раздражительным.
«Сегодня утром мы арендуем у него самолет».
Скип попытался это переварить. Наконец он сказал: «Да».
«Где взлетная полоса, Ли?» — спросил Джо.
«Куда угодно; это не большие реактивные самолеты. Давайте поедем».
Они оба вылезли из джипа, и Пикер подошел к Скипу и начал говорить. Джо держалась сзади, рот все еще был занят, руки теребили жилет.
«Бедняжка», — сказала Робин. «Она напугана».
Когда я начал разворачивать джип, из дома вышел еще один мужчина с голым торсом. Цветастые боксерские шорты. Такое же широкое лицо, как у Скипа, но на тридцать лет старше. Покатые плечи и монументальный живот. То, что осталось от его волос, было рыжевато-серым. Двухнедельная щетина покрывала лицо, вызывающее подозрения.
Он указал на нас и подошел к джипу.
«Вы новые гости доктора ?» Тяжелый голос, как у его сына, но не такой сонный. «Амальфи». Его маленькие голубые глаза были налиты кровью, но внимательны, его нос был таким плоским, что почти гладким. Борода была клочковатой и вросшей. Кожа, которую она не прикрывала, представляла собой руины холмиков и складок.
«Что это у тебя?»
«Французский бульдог».
«Никогда не видел ничего подобного во Франции».
Робин погладил Спайка, а Гарри Амальфи откинул голову назад. «Хорошо проводите время, мисс?»
«Очень даже».
«Доктор хорошо к вам относится?»
Она кивнула.
«Ну, не рассчитывай на это». Он облизнул палец и поднес его к ветру.
«Хочешь тоже подняться в воздух?»
"Нет, спасибо."
Он рассмеялся, закашлялся и сплюнул на землю. «Нервничаешь?»
«Может быть, в другой раз».
«Не волнуйтесь, мисс, мои самолеты смазаны и настроены. Я — единственный способ летать здесь».
«Спасибо за предложение», — сказал я и завершил поворот. Амальфи положил руки на бедра и наблюдал за нами, подтягивая шорты. Сборщики вошли в дом со Скипом.
Когда я уезжал, я оглянулся и поближе рассмотрел дом поменьше. Белый молдинг вокруг двери был кольцом акульих челюстей.
Я вышел на Фронт-стрит и поехал обратно в сторону Саут-Бич. Человек с палочками для еды все еще стоял перед Дворцом, и на этот раз он встал, когда мы приблизились, и помахал руками, как будто ловя такси.
Я остановился, и он побежал к обочине. Ему было около сорока, он был среднего роста и худощавого телосложения, с черными волосами, зачесанными на лоб, и черными усами, слишком тонкими, чтобы их было видно издалека. Остальная часть его лица была землистой и гладкой, почти безволосой. На нем были широкие черные солнцезащитные очки Porsche, синяя рубашка с короткими рукавами на пуговицах, брюки из сирсакера и кроссовки Top-Siders. За его столом стоял набитый Filofax рядом с тарелкой лапши с чем-то еще и три пустых Sapporos.