«Есть ли какие-то проблемы с его приездом?»
«Вовсе нет. Сегодня утром зоопарка не будет. Пойдем, я покажу тебе библиотеку поменьше».
Он провел нас через столовую, оформленную в бледно-голубых тонах и обставленную мебелью в стиле чиппендейл.
«Мы редко обедаем здесь, — сказал он. — Мы выходим на улицу, когда можем».
Бывшая серебряная комната находилась по ту сторону двери из красного дерева. Он открыл ее наполовину. Лососевые муаровые стены, два темных книжных шкафа, резные молдинги, хрустальные лампы. Сухие цветы на грани распада проросли из огромной вазы famille verte .
Он закрыл дверь. «Как я уже сказал, тебе это, скорее всего, не пригодится».
Мы продолжили путь через вощеную сосновую комнату для завтраков, желтую кладовую, промышленную кухню, мимо настенных морозильников и вышли через заднюю дверь, оказавшись на одной из каменных дорожек. Ближайшее бунгало было того же светло-коричневого цвета, что и главный дом, черепица на крыше была заменена битумной черепицей.
Внутри бунгало находилась небольшая прохладная комната, красиво отделанная панелями из красно-золотистого дерева коа, в которой стоял старый, но безупречный ореховый стол, на котором стоял кожаный блокнот, чернильница из стерлингового серебра и электрическая пишущая машинка.
Еще один потолочный вентилятор, беспорядочные вращения. На противоположной стене стоял коричневый диван и соответствующее кресло, несколько столов и ламп. Резной японский мотив шел по верху панелей. Ракушки и кораллы лежали на высоких полках. Ниже висели еще акварели миссис Морленд.
Два маленьких открытых окна пропускали ветерок и открывали вид на въезд в поместье. Брызги фонтана сверкали, как огни Тиволи.
Между тяжелым дыханием Спайка — все та же наркотическая тишина.
«Очень мило», — сказал я.
За столом была дверь, которую Морленд открыл, открыв гораздо большую комнату с четырьмя стенами книжных шкафов до потолка. Пол был завален высокими стопками картонных коробок — коричневые колонны поднимались почти до потолка.
Сотни коробок, заполняющих почти все пространство и хаотично разделенных узкими проходами.
Морленд виновато пожал плечами. «Как видите, я вас ждал».
Я рассмеялся, как над его неловкостью, так и над грандиозностью задачи.
«Это стыдно, Алекс. Я не буду оскорблять тебя оправданиями. Не могу сказать, сколько раз я садился, чтобы придумать какую-то систему классификации, а потом оказывался подавленным и сдавался, даже не начав».
«Они в алфавитном порядке?»
Он потер одну сандалию о голень, странно мальчишеский жест. «После первых нескольких лет практики я попытался упорядочить по алфавиту. Повторял процесс каждые несколько лет. Но несколько... бессистемно. В общем, есть, наверное, около дюжины независимо упорядоченных по алфавиту серий». Он развел руками.
«Зачем притворяться — это практически случайность. Но по крайней мере мой почерк не так уж плох для врача».
Робин ухмыльнулась, и я понял, что она думает о моих каракулях.
«Я не жду чудес», — сказал Морленд. «Просматривайте, вчитывайтесь, что угодно, дайте мне знать, если что-то бросится вам в глаза. Я всегда старался включать психологические и социальные данные... Теперь позвольте мне показать вам вашу мастерскую, дорогая».
Соседнее бунгало было таким же, но внутренние стены были выкрашены в белый цвет. Еще больше старой, но ухоженной мебели, чертежный стол и табурет, мольберты, плоская папка. Одноразовые поддоны, все еще завернутые в пластик, стояли поверх папки, вместе с подносами с тюбиками масляной краски, акриловыми красками и акварелью. Чернильницы, ручки, угольные палочки, кисти всех форм и размеров. Все было совершенно новым. Ценник на кисти был из магазина товаров для художников в Гонолулу.
Сбоку стоял стол, полный блестящих вещей.
«Ракушка», — сказал Морленд. «Каури, морское ушко, перламутр. А также остатки твердой древесины. И инструменты для резьбы. Я купил их у старика, который специализировался на эмблемах Корпуса морской пехоты США и прыгающих дельфинах. Когда-то был бизнес по продаже безделушек».
Робин взял маленькую ручную пилу. «Хорошее качество».
«Это было Барбара — особое место моей жены. Я знаю, что ты сейчас не занимаешься резьбой, но Алекс рассказал мне, какой ты одаренный, поэтому я подумал, что тебе может понравиться…»
Он замолчал и потер руки.
«Я бы с удовольствием», — сказал Робин.
«Только когда рука позволяет, конечно. Жаль, что тебе не удалось поплавать».