Милена реагирует моментально. Бесшумно встает и берет из шкафа стаканчик. Дочь пьет воду и, потерев сонные глаза, идет обратно в свою спальню, не сказав мне ни слова.
Милена пожимает мое плечо, отправляется следом за малышкой. Я прикрываю веки, совсем позабыв о том, что я не вырубила звонок и Саша наверняка все услышал.
— У тебя дочь, — говорит он глухо, подтверждая мои догадки. И в его голосе столько боли, что опять же моя совесть просыпается не вовремя. — Сколько ей лет, Алина?
Чернов будто чувствует, что я вполне могла бы родить от него. Поэтому так настаивает и хочет узнать возраст моей малышки? Без сомнений.
— Саш, какое тебе дело до моей дочки? — выдаю я, не задумавшись и моментально хватаясь за сердце. Господи, как же больно... Ощущаю себя стервой, которая разлучила отца с дочерью. Впрочем, я и есть настоящая стерва. — Пожалуйста, больше не звони мне и не лезь в душу. Ты мне столько боли причинил, что ничего общего с тобой я иметь не хочу.
— Но у нас есть общая компания, — опять хриплый вымученный голос. — И ты обязана общаться со мной. У нас еще много чего будет общим, Алина.
— Саш, — я буквально шепчу. — Завтра в офисе встретимся. А теперь спокойной ночи. Я дико устала и хочу спать.
Я отключаюсь и, поставив телефон на абсолютно беззвучный режим, прячу его в карман. Даже вибрировать мобильник не будет, если вдруг Чернов решит перезвонить.
Иду в спальню и улыбаюсь, наблюдая за тем, как Милена гладит по макушке Айсель и шепчет ей ласковые слова. Они лежат в кровати. Сестра переводит на меня грустный взгляд. Тихо встает и подходит ко мне.
— Меня каждый раз совесть мучает, когда я на Айсель смотрю, — шепчет она подрагивающим голосом. — Лучше бы мы тогда все всем рассказали. Хотели сделать так, чтобы родители врагами не стали... Но, Алин... Настоящая война начнется тогда, когда все узнают, что Сашка — отец Айсель. Отец малышки, о которой он не знал и которую никогда не видел. Четыре года! Господи... Мы совершили огромную ошибку.
Я и сама понимаю все. Но что случилось, то случилось. Не хочу усложнять ситуацию. Нет, я не могу Саше рассказать о дочери.
Никак не комментирую слова сестры. Она обнимает меня. Крепко-крепко.
— Останься со мной, пожалуйста, — прошу я ее, на что она кивает.
Натянув на себя ночную сорочку, ложусь в огромную кровать, где спит Айсель. Справа от дочки я, слева Милена. В последний момент беру мобильник с тумбочки, куда его положила пару минут назад, и замечаю на экране сообщение:
«Я рано или поздно все разузнаю, Алина. Даже не сомневайся».
——————————
Уснула я поздно. В голове все крутились слова из сообщения Саши. Что он узнает, Господи? Пусть занимается своей жизнью и… девушкой. А ко мне… К нам не лезет.
Неудивительно, что утром глаза совсем не открываются. Будильник еще не прозвенел, но я чувствую прикосновение маленького пальчика к щеке и слышу ласковое:
— Мамочка…
Улыбаюсь, пусть еще и проснулась не до конца. И снова повторяется:
— Мамочка…
Достаю руки из-под одеяла и сгребаю Айсель, прижимая к себе и целуя в макушку. Дочь смеется и пытается выпутаться из моих объятий.
— Где Милена? — спрашиваю я, прислушиваясь к звукам в квартире.
— На работу пошла. А Наталии Сергеевны еще нет.
— А почему меня не разбудили, когда Милена уходила?
Айсель, конечно, у меня в меру самостоятельная и никуда не полезет, но все же.
— Она сказала, что ты вчера устала и сегодня у тебя много дел. Поэтому я сидела на кухне и смотрела мультик на планшете. Тот, с помощью которого буквы учат.
Улыбаюсь, хотя в носу начинает щипать. Такая она у меня умная. И развитая не по годам.
— Тогда сейчас идем готовить завтрак, — поднимаюсь я и набрасываю халат. — Что ты хочешь? — спрашиваю, уже заранее зная ответ.
— Блинчики! — радостно кричит Айсель и бежит со мной в кухню.
Я прошу дочь подготовить все ингредиенты, пока сама иду в ванную. А когда возвращаюсь, на столешнице уже и мука, и яйца, и молоко. Сейчас и тесто вместе замешивать будем. Айсель обычно пододвигает стул, на который становится коленками, и помогает мне.
Когда мы все в муке, но довольные собой уплетаем получившиеся блины, слышу поворот ключа в замке. Не знаю почему, но на секунду напрягаюсь. Да черт возьми! Я теперь после Сашиных слов буду собственной тени бояться.
— Доброе утро! — кричит из коридора Наталия Сергеевна.
— Доброе! — хором отвечаем мы с Айсель.
Няня заходит на кухню и улыбается.
— Опять блинчики.
— Я сейчас все уберу, — киваю на бардак на столешнице и тянусь за кофе.