Внутри «Утопленника Гриши» стоял постоянный полумрак, всегда громыхала музыка и по стенам и головам танцующих прыгали световые, лазерные и еще какие-то там зайчики. Музыка, впрочем, хоть и играла громко, но на уши совсем не давила, и разговаривать внутри можно было, не надрывая глотки.
Гихилиана там, конечно же, знали и очень ценили. У него была своя персональная кабинка, в которой он частенько уединялся и свой туалет. Он никогда не танцевал, потому как не умел. Сидел в своем шикарном уголке, тянул какой-нибудь алкогольный коктейль, смотрел, как дергаются другие, и щупал в интимных местах молоденьких девочек. Иногда, для разнообразия щупал несовершеннолетних мальчиков, шаря своими ухоженными граблями у них в штанах и целуя в засос. Нет, голубым он не был, просто изредка ему становились интересны новые ощущения, и он предавался таким будоражащим кровь экспериментам. К слову сказать, после мальчиков у Гихилиана возникала такая эрекция, что от пупа не отогнуть.
Сегодня губернатор решил снова посетить это заведение. После окончания рабочего дня, раскидав оставшиеся дела, которые не требовали личного вмешательства, среди своих подчиненных, он сел в своей персональный лимузин и приказал водителю катить в центр города к известному ему бару. С собой он прихватил своего секретаря Иоанна Валонсио и начальницу начального и среднего бесплатного образования миссис Салливан, ярую противницу голубых и розовых отношений. Ее он взял просто так, решил поиздеваться над ее заскорузлыми убеждениями. В «Утопленнике Грише» частенько попадались и те и другие, никого ни стесняющиеся пары.
Очень скоро лимузин подкатил к заведению с горящей настоящим огнем вывеской. Авто узнали и охранники, отстранив очередь от двери, пропустили важных персон внутрь безо всяких возражений.
К Гихилиану в момент подлетел управляющий и, расшаркиваясь, провел гостей до персональной кабинки губернатора.
— Отдыхайте дорогие господа и дамы, ни о чем не беспокойтесь, — прочирикал он, когда персоны расположились за столом из массива черного дуба. — Очень рады видеть вас в нашем скромном заведении. Будете что-нибудь заказывать?
— Да, — кивнул Гихилиан. — Выпить как обычно, салатов разных и холодного мясного.
— Хорошо, — записал управляющий в блокнотик. — А вам, господин Валонсио?
— Виски с содовой…, - губернатор презрительно фыркнул, — и горячего супа с коготочками. Это для начала, потом видно будет.
— Хорошо…. А вам, очаровательная мисс, извините, не знаю, как зовут…?
— Мисс Эмма Салливан, — ослепительно улыбнулась дама, намеренно произведя себя в незамужние женщины. — А мне тоже чего-нибудь покушать из горячего, не очень острого, с кислинкой. А из выпить принесите любой коктейль с ароматом амаретто, но чтоб без водки, джина, самогона или виски. Терпеть их не могу.
Управляющий убежал, и очень скоро перед дорогими посетителями поставили заказанную выпивку, разнообразные салаты и целый поднос холодного ароматного мяса. Следом принесли горячее.
— Ну, что, Вано, выпьем? — поднял свой напиток губернатор.
— Выпьем, — согласился секретарь.
— Напьемся?
— Напьемся….
— И блеванем, — весело подытожил Гихилиан и залпом опрокинул в свою глотку жгучее пойло. Сморщился, шумно втянул в себя воздух и блаженно выдохнул. — Нет, какая же это гадость иклонская настойка, привыкнуть невозможно. Но шибает по мозгам еще на подходе….
Валонсио не спешил вот так напиваться. Он знал эту пагубную страсть губернатора к иклонской настойке, знал, как она разрушающе действует на мозг, но ничего не говорил. В конце концов, он не нянька этому постепенно деградирующему типу. Секретарь и миссис Салливан изящно чокнулись.
В клубе, под вечер, собралось много народа. Он давно был забит людьми до отказа, так что тем, кому хотелось потанцевать приходилось быть осмотрительным, чтобы не заехать соседу локтем или не наступить на ногу. Люди танцевали, пили, веселились, играли на автоматах и за всем этим зорко следили бритоголовые парни в черных обтягивающих майках — охрана. Пара таких человек расположились возле персональной кабинки губернатора. Рассмотрев как следует одного из них, Салливан ахнула: