Прикоснулся Беляев в Наркомпочтеле и к театральному искусству. Появилась в 1923 году такая вещь «Синяя блуза» — агитационная эстрадно-театральная группа, пропагандирующая революцию и революционное искусство. Началось всё в Московском институте журналистики на базе «живой газеты» представления новостей в лицах и телодвижениях — и распространилось, как дурная болезнь. Столько их стало, что понадобился им даже свой особый гимн:
Поветрие не обошло стороной и Наркомпочтель, где живгазета «Синяя блуза» инсценировала беляевский рассказ «Три портрета» и получившееся либретто напечатала в той же долготерпеливой «Жизни и технике связи» (1927. № 11. С. 185–195). Надо думать, что в постановке — советом и делом — принял участие и автор…
Приходилось, впрочем, заниматься и менее веселыми делами. За время, проведенное в Наркомпочтеле, Беляев выпустил две книги служебной тематики. Первая — «Современная почта за границей» — вышла в 1926 году, и в предисловии автор скромно назвал ее брошюрой. Но «брошюра» эта насчитывала 184 страницы, так что скромность здесь явно не к месту. Как и было обещано, в книге подробно описывалась организация почтово-телеграфного дела за рубежом. Единственный развлекательный элемент в сухое изложение вносили многочисленные фотографии, как этнографического свойства — лодка-сани шведских почтальонов, воловья, верблюжья и речная (на плоту из высушенных тыкв) почта в Индии, письмоносцы в снегах Тибета, — так и демонстрирующие новейшие способы доставки писем: почтовые аэропланы и дирижабли, подземные почтовые электромагистрали, киоски-автоматы для наклеивания марок, сами ставящие штемпель на конверт…
Вторая книга вышла с опозданием — в 1928 году (на обложке указан 1927-й). Книга необычная, поскольку авторского текста, за исключением предисловия, вообще не содержит. Называлась она «Спутник письмоносца: Элементарное практическое руководство по справочной службе почтовика».
Из предисловия же выясняется, что на самом деле имелся в виду не каждый почтовый работник, а исключительно сельский представитель почтового ведомства. Поскольку «с первых же дней появления письмоносца на селе крестьяне начали обращаться к нему за различными справками». Вопросы задавались самые разные — политические и хозяйственные, бытовые и юридические.
Что касается политики, то «в этой области крестьянин интересуется как внутренним, так и международным положением, вопросом о войне, о нашей подготовке к ней, что хочет оппозиция и в чем ее разногласия с партией».
Казалось бы, дать нужный ответ на такие вопросы куда как непросто.
Но это только кажется — чтобы не попасть впросак, «стоит только внимательно и регулярно читать газеты, в особенности „Правду“ — здесь можно найти ответ на любой запрос».
«К вопросам бытового характера, — продолжает Беляев, — относятся вечные споры о земле».
Например: «Кто имеет право на пользование землей?»
Имеет ли право на землю грузин? Инвалид? Старик 60 лет? Цыган?
«Иногда задают очень сложные и трудные вопросы. Даже хорошо изучив все законы, на них бывает трудно ответить. По иному запутанному делу даже сами судьи затрудняются дать ответ и ошибаются. <…>
Например, вас спрашивают, как поступить: крестьянин женился и вошел в двор родителей жены. Жена скоро умерла, с родителями же он не ладит („тесть выгоняет“).
Не отвечайте „вернись во двор родителей“, или — „требуй раздела двора“».
И Беляев предостерегает: «Судебные и земельные дела столь сложны, что превращать письмоносца в „аблаката“ было бы скорее вредно, чем полезно».
Поэтому основное содержание книги — подборка законов, касающихся всех сфер сельской жизни (от брачного права до призыва в армию), — выглядит после такого предупреждения не совсем серьезно. Истолковать закон и определить область его применения может адвокат, а не почтовик, у которого юридических познаний не больше, чем у крестьянина.
Так что стремление позволить почтовым служащим (вослед знаменитому телеграфисту Ятю) образованность свою показать принесло, наверное, больше вреда, чем пользы…
Но кроме служебной существовала и жизнь личная. А здесь идиллия — жилищная — скоро закончилась. Беляевы, как и рассчитывали, поселились у Нины Яковлевны Филипповой. Но мужа ее перевели в Ленинград, и в квартиру вселились новые обитатели — сотрудники НКВД. Первый был женат и до соседей ему дела не было. Зато второй — холостой — принялся Маргариту терроризировать. И добро бы приставал. Такое хоть можно если не извинить, то понять… Нет! Он запретил ей пользоваться кухней и вообще отравлял жизнь, как умел. В конце концов, видя, что намеков интеллигенты не понимают, он прямо заявил, что пора им из квартиры убираться. А если будут артачиться, доложит куда надо, что квартира эта конспиративная и того гляди из-за Беляевых все явки будут провалены…