Еще по-супружески мы провели около года, потом в близости миновала всякая необходимость, да и видеться мы стали реже. На одном только настаивал Грин: «Не бросай меня по человечеству!»»46
Для Грина существование внутренней духовной связи с Верой Павловной было абсолютно необходимо, эта женщина по-прежнему играла значительную роль в его судьбе. Яркое доказательство – заключительная строка в автобиографии писателя, датированной мартом 1913 года: «Главное событие моей жизни – встреча с В. П. Абрамовой, ныне моей женой»47.
Два года спустя он подтвердит это снова, сделав посвящение к сборнику рассказов «Загадочные истории»: «Единственному моему другу – Вере – посвящаю эту книжку и все последующие. А. С. Грин. 11 апреля 1915 года».
Слова эти – пророческие. Вера Павловна осталась другом Грина навсегда.
Его жизнь литературная и человеческая была полна противоречий. Отношения в писательской среде – это очень многогранный психологический процесс, движимый самой разной мотивацией. Для Александра Грина это осложнялось еще и тем, что он писал совершенно необычные вещи, и многими это воспринималось как подражательство. В письме к редактору Виктору Миролюбову Грин с горечью признавался: «Мне трудно. Нехотя, против воли, признают меня российские журналы и критики; чужд я им, странен и непривычен. <…> Но, так как для меня перед лицом искусства нет ничего большего (в литературе) – чем оно, то я и не думаю уступать требованиям тенденциозным, жестким более, чем средневековая инквизиция. Иначе нет смысла заниматься любимым делом»48.
Но в окружении Грина были и те, кто сразу поверил в его самобытный талант. Исключительная роль в этом принадлежит Александру Куприну, с которым они были знакомы с 1907 года. Куприн помог Грину выйти на страницы крупных литературных журналов, помог утвердиться в своей художественной манере. Позднее Грин скажет о своем отношении к Куприну: «Люблю этого писателя и человека во всех его проявлениях. Много он мне дал, молодому, начинающему писателю»49.
Тесные, дружеские отношения сложились у Александра Грина с писателями Яковом Годиным, Леонидом Андрусоном, Иваном Соколовым-Микитовым, Николаем Вержбицким.
С Вержбицким Грин некоторое время даже снимал вместе комнату и делился профессиональными секретами, о чем рассказывал Николай Константинович: «В нашей комнате было темновато. Для работы мы занимали места на двух смежных подоконниках – Грин слева, я справа. Работали молча. Грин писал на отдельных небольших листках, крупным, но неразборчивым почерком, со многими поправками.
Мы с ним никогда не читали друг у друга написанное, не советовались. Не бывало у нас разговоров о сделанном после напечатания. Мы как будто дали молчаливое обещание – не лезть друг другу в душу. Тогда мне казалось, что таким образом соблюдается какое-то целомудрие, но, на самом деле, была самая обыкновенная застенчивость. Мы оба были чертовски застенчивы и прикрывали это чувство напускной грубостью и цинизмом.
Мне достаточно было того, что Грин однажды сказал с большой серьезностью:
– Я пишу и всё время беседую с моими героями, даже спорю с ними. Они тоже не оставляют меня в покое своими рассуждениями… Наверное, и тебе было бы неприятно, если бы кто-нибудь, непрошеный и непосвященный, начал вмешиваться в твой интимный разговор…
Не смог я удержаться от вопроса, который, впрочем, задавали все: почему Грин избегает точной географии и обычных имен?
Он отвечал на это по-разному и каждый раз – полушутя, как отвечают детям.
Один раз он сказал мне по этому поводу:
– Не думаю, что у тебя сильно изменится отношение к Гамлету, если тебе скажут, что он был не датчанин, а, скажем, житель Новой Зеландии. <…>
Если Грина спрашивали о наилучшем, по его мнению, методе литературной работы, он неизменно отвечал:
– Ставьте ваших героев в самые трудные и замысловатые положения. Только тогда они заживут у вас интересной и поучительной жизнью. Доказывать это не приходится – лучше всего узнаешь человека, когда он смеется, получает деньги, играет в карты и объясняется в любви.
На простодушный вопрос одного начинающего беллетриста: «Как научиться хорошо писать?» – Грин ответил далеко не просто:
– Тренируйте воображение… Лелейте мечты!»50
Яркие, необычные произведения писателя завоевывали признание, Грина все охотнее печатали самые разнообразные издания.