«10-е мая 1924 года. Ранним утром подъезжаем к Феодосии. С поезда, идущего вдоль морского берега, красиво открывается бухта. Приятно первое впечатление от небольшого городка, взбегающего белыми домиками на окружающие голубую бухту невысокие холмы. Вокзал невелик, изящен, не казенного бездарного стиля, полукруглый портал его в колоннах. Пряно пахнет морем и цветущими белыми акациями. Звонко, не по-северному, звучат в светлом воздухе голоса. <…> Мама удовлетворенно вздыхает, она впервые на юге: «Да, тут жить, слава богу, можно!» Александр Степанович гордится: «Это я придумал сюда переехать. Тут мы попишем! Молодец, Александр Степанович!» – хвалится он. Радостно хохочем», – так бодро и оптимистично описывает Нина Николаевна начало их южной жизни.
Глава XIII
Город у моря
«Как чудно в Феодосии! Сколько солнца и зелени! Сколько праздника! Золотой дождь акаций осыпается… Каждая улица – большая, теплая, душистая волна… В низких пышных акациях что-то совсем сливающееся с белыми стенами домов, крытых черепицей, – со всем духом Феодосии», – восторженно писала Марина Цветаева в 1914-м.
Грин приехал в Феодосию десятилетие позже, в мае 1924 года, но дух города остался прежним. Он радовал, вдохновлял, настраивал на творческий лад.
Небольшой приморский город жил своей особенной южной жизнью. Смесь различных наречий, цветистость одежд, живописная пестрота рынка – все это придавало ему совершенно особый праздничный колорит. Покоряла самобытная архитектура старинных зданий, узкие улочки Карантина, башни генуэзской крепости, море, окружавшее Феодосию почти со всех сторон…
Особую роль в жизни города играл порт, куда заходило множество судов из самых разных гаваней мира. Феодосию не случайно называли в те годы «хлебными воротами Крыма».
«Здесь, в порту, кипела будничная суета. Огромные иностранные пароходы, пришедшие за зерном, стояли на рейде. По жарким улицам, покрытым жидкой тенью пропыленных акаций, проходили шумными группами английские, итальянские, греческие моряки. В кабачках завывали молдаванские скрипки. Рыбаки сушили на песчаных отмелях свои сети»73.
В воспоминаниях В. А. Рождественского, посетившего Феодосию в конце 1920-х годов, великолепно передана живая обстановка приморского города, во многом созвучная настроению гриновских книг.
Окраины города, особенно Карантин, до сих пор хранят аромат старины.
Извилистые улочки, сбегающие к морю, площадь Фонтанная, которая в радиусе едва ли достигнет двух метров, овраги с перекинутыми через них деревянными мостиками – все это сохранилось и поныне. Здесь можно часто встретить людей с этюдниками, фотоаппаратами, это любимое место кинематографистов.
Грин бывал здесь не раз, когда навещал художника Константина Богаевского или просто бродил по улицам, впитывая картины пестрой южной жизни. Его часто видели в порту, где он подолгу стоял, наслаждаясь любимой с юности атмосферой кипящего портового дня… По утрам Грин заходил на причал, где феодосийские мальчишки удили рыбу. И многие из них, давно ставшие уже совсем взрослыми, помнят этого высокого молчаливого человека в темном костюме, который стоял рядом, наблюдая за рыбной ловлей. Иногда молча брал из рук кого-нибудь удочку, помогая забросить ее.
Интересно рассказывал об этом врач Александр Николаевич Шкарин: «Я очень рад, что был в это время не серьезным степенным взрослым, а мальчишкой-сорванцом, иначе мне не открылся бы богатейший духовный мир этого человека. <…>
Мне повезло. Жили мы рядом на улице Галерейной: я в доме № 4, он – в доме № 8 (сейчас 10).
Вход к нему в квартиру был тогда со двора. Наши семьи дружили. Мы часто виделись с Александром Степановичем. В разговорах, в играх познавал я своим мальчишеским сердцем этого необыкновенного человека, который всегда казался очень молодым, почти ровесником. Выигрывая, он по-детски радовался, хлопал в ладоши, проигрывая, он так же по-детски огорчался. С интересом смотрел, как мы, мальчишки, смолили на берегу лодку, помогал нам»74.
В квартире на улице Галерейной, о которой говорит Шкарин, расположился ныне самый знаменитый музей писателя, который вот уже свыше сорока лет принимает множество почитателей творчества Александра Грина, но об этом речь впереди.
А в далеком 1924 году хозяин сдал писателю три комнаты, с разбитыми окнами, разрушенными печами, но дом был расположен в уютной части города, у моря. Рядом – знаменитая картинная галерея Ивана Айвазовского, вокзал, за несколько кварталов – рынок. Александр Степанович сделал в квартире хороший ремонт, даже провел электричество, которое в то время в Феодосии было не у всех, купили кое-что из мебели и 5 сентября переселились.