Императрице сообщили, что уже не остается практически никакой надежды на выздоровление Александра.
Князь П.М. Волконский сказал ей:
— Государь не слушает докторов. Пусть исполнит он долг христианина. Быть может, голос религии заставит его принять врачебные пособия.
Императрица подошла к больному и стала просить его, чтобы он причастился.
— Так я очень болен? — вдруг спросил Александр.
— Нет, дорогой мой друг, но ты не хочешь принимать никаких лекарств. Попробуем этого.
— Хорошо, — сказал Александр, и призвав Виллие, переспросил его, действительно ли его положение опасно.
— Да, государь! — ответил взволнованный лейб-медик. — Вам не угодно было принять мои советы. В настоящую же минуту считаю христианской обязанностью предупредить вас, что вы не должны терять ни минуты…
Но обряд отложили до следующего утра.
В воскресенье, 15 (27) ноября, состояние больного сделалось таким плохим, что императрица послала за своим духовником, который, будучи предупрежден еще накануне, ночевал возле царского кабинета. В шесть утра протоиерей Федотов вошел к императору. Александр открыл глаза и с усилием приподнялся, опираясь на локоть.
— Я должен быть один, — сказал он Елизавете Алексеевне.
Все вышли.
— Садитесь, — продолжал он, обращаясь к священнику. — Забудьте мой сан и обращайтесь со мной, как с простым христианином.
После краткой исповеди Александр пригласил к себе свою жену, при ней принял Святое Причастие, поцеловал крест и руку священника. Затем он прерывающимся голосом произнес слова благодарности Господу, а императрица и священник, встав на колени у постели больного, стали умолять его исполнить предписания врачей. Все они советовали употребить пиявки. Александр согласился.
Весь день 16 (28) ноября больной император оставался в летаргическом сне, время от времени прерываемом конвульсиями. К вечеру в нем едва можно было заметить признаки жизни, но пульс показывал до ста двадцати пяти ударов в минуту.
На следующее утро, в восемь часов, вдруг показалось, что состояние больного улучшилось. Он открыл глаза, поцеловал обе руки Елизаветы Алексеевны и прижал их к сердцу. Потом он воскликнул по-французски:
Смерть императора Александра I в Таганроге 19 ноября 1825 г. Причащение Святых Даров. Неизвестный художник
— Какой прекрасный день!
А потом сказал императрице:
— Ты, должно быть, очень устала…
Но к вечеру больному опять сделалось хуже.
18 (30) ноября лейб-медик Я.В. Виллие написал в своем дневнике:
"Ни малейшей надежды спасти моего обожаемого повелителя. Я предупредил императрицу и князя Волконского с Дибичем, которые находились: первый — у себя, а последний — у камердинеров".
Всю ночь у больного был сильнейший жар.
В ночь с 18-го на 19-е (с 30 ноября на 1 декабря) князь П.М.Волконский старался удалить императрицу, найдя для нее в городе другое помещение. Но Елизавета Алексеевна на это твердо ответила:
— Я уверена, что вы разделяете мою горесть. Вы знаете, что не блеск царского венца привлекал меня к мужу. И потому умоляю вас, не разлучайте меня с ним в его последние минуты.
В четверг, 19 ноября (1 декабря), началась агония. К дыханию больного примешались стоны, свидетельствовавшие о его страданиях. Дыхание становилось все короче и короче…
Умер император Александр 119 ноября (1 декабря) 1825 года. На часах было 10 часов 50 минут, а самому Александру было неполных 48 лет.
Императрица Елизавета Алексеевна, не отходившая от больного мужа, закрыла глаза его и, сложивши свой платок, подвязала ему подбородок, а затем сквозь слезы произнесла:
— Прости, мой друг…
Потеря эта для нее была особенно непереносимой потому, что именно в последние месяцы началось ее новое сближение с Александром.
Своей матери, Фридерике-Амалии Гессен-Дармштадтской, она написала:
"О, матушка! Я самое несчастное существо на земле! Я хотела только сказать вам, что я осталась в живых после потери этого ангела, страшно измученного болезнью и который тем не менее постоянно находил для меня улыбку или ласковый взгляд даже тогда, когда он не узнавал никого. О, матушка, матушка, как я несчастна, как вы будете страдать вместе со мною! Великий Боже, что за судьба! Я подавлена печалью, я не понимаю себя, не понимаю своей судьбы, одним словом, я очень несчастна…"