Ее усилия присоединиться к общему разговору встретили лишь вежливое молчание. Мне было жалко ее, и я просто не мог понять, почему ее подвергали остракизму за то, что любила она красивого, доброго и приветливого человека, который случайно был императором России…
К концу ужина трое его детей были приведены их гувернанткой в столовую. Старшему мальчику Георгию было восемь лет. Он вскарабкался на колени к императору и начал играть с его бакенбардами. «Скажи мне, Того, как твои имя и фамилия?» — спросил Александр. «Я князь Георгий Александрович Юрьевский», — ответил мальчик. «Хорошо, мы все очень рады с вами познакомиться, князь Юрьевский. Скажите, князь, хотели ли бы вы стать великим князем?» — «Пожалуйста, Саша, не надо…» — нервно перебила княгиня…
Когда мы возвращались домой, — заканчивает Александр Михайлович свой рассказ, — моя мать сказала отцу: «Что бы ты ни говорил, я никогда не признаю эту авантюристку. Я ее ненавижу! Она достойна презрения. Как смеет она в присутствии всей императорской семьи называть Сашей твоего брата?».
Так именно среди близких стало появляться все больше непримиримых противников княгини Юрьевской.
Даже родная дочь Александра II Мария, герцогиня Эдинбургская, в своем письме осудила его. «Я молю Бога, — писала она, — чтобы я и мои младшие братья, бывшие ближе всех к Мамá, сумели бы однажды простить вас».
Александр II не знал, но мог догадываться о том, что говорили и о чем судачили остальные ближайшие родственники о его новой супруге. Жена младшего сына Владимира великая княгиня Мария Павловна писала Гессенскому принцу Александру, брату покойной императрицы: «…Эта женщина, которая уже четырнадцать лет занимает столь завидное положение, была представлена нам как член семьи с ее тремя детьми, и это так грустно, что я просто не могу найти слова, чтобы выразить мое огорчение. Она является на все семейные ужины, официальные или частные, а также присутствует на церковных службах в придворной церкви со всем двором. Мы должны принимать ее, а также делать ей визиты… И так как ее влияние растет с каждым днем, просто невозможно предсказать, куда это все приведет. И так как княгиня весьма невоспитанна и нет у нее ни такта, ни ума, вы можете легко себе представить, как всякое наше чувство, всякая священная для нас память просто топчется ногами, не щадится ничего».
И император решил уехать в Крым, в Ливадийский дворец.
За день до отъезда в Зимнем дворце состоялась встреча императора, цесаревича Александра Александровича и Лорис-Меликова. Михаил Тариелович Лорис-Меликов к этому времени, после ликвидации Верховной распорядительной комиссии, возглавлял Министерство внутренних дел и жандармерию.
Во время той встречи император и М. Т. Лорис-Меликов вместе попытались доказать цесаревичу, что необходимы радикальные преобразования в обществе.
Император видел в Лорисе-Меликове прежде всего «твердую руку», способную навести «порядок». Но очевидно было, что одними жесткими мерами этой цели уже не достигнуть.
Из разговора стали понятны замыслы Лориса-Меликова — учреждение очень представительного органа при императоре и ряд новых реформ.
Когда Михаил Тариелович ушел, император предложил цесаревичу навестить его в Ливадии. Александр Александрович ответил отцу, что обсудит это предложение с женой.
Александр II выехал из Санкт-Петербурга в Ливадию 17 августа.
Через несколько дней Александр Александрович получил от отца письмо, в котором было приглашение приехать в Ливадию со всей семьей. Цесаревич понимал, что отец очень хотел хоть как-то наладить отношения со старшим сыном.
Александр Александрович откликнулся на предложение отца согласием, хотя Мария Федоровна была совсем не рада предложению провести осень в Крыму в компании с Екатериной Михайловной. Даже несмотря на то, что она очень любила крымское побережье. Но поехать в Ливадию все-таки решили.
По приезде выяснилось, что княгиня Юрьевская с детьми живет уже не в «тайном домике», как в былые годы, а в Ливадийском дворце. Мало того, новая жена отца заняла во дворце комнаты покойной матери.
Интересные воспоминания о том периоде жизни в Ливадии оставил замещавший в то время министра государственных имуществ Анатолий Николаевич Куломзин. Побывав в Крыму и во дворце по делам службы, он писал:
«В это время я застал следующие обстоятельства. Император Александр II водворил княгиню Юрьевскую, жившую прежде на особой даче около Ялты, в свой Дворец, т. е. в комнаты, ранее занимаемые императрицей Марией Александровною, ибо других комнат не было; наследник, которого государь вызвал в Ливадию, не хотел ехать, и граф Лорис-Меликов, исполняя желание государя примирить их, завлек Александра Александровича, лживо удостоверив Его высочество, что княгиня во дворце не живет.