Наперекор. Содержание
Наперекор. Глава 1
Наперекор. Глава 2
Наперекор. Глава 3
Наперекор. Глава 4
Наперекор. Глава 5
Эпилог
Наперекор. Глава 1
Альтернативнрое развитие событий после 38 главы "Погибшего замысла" (роман выложен на ресурсах Литнет, Проза.ру полностью).
Фрада, 330 г. до н. э., осень. Заговор Лимна раскрыт, Филота не подозревает, что Александр хочет привязать гиппарха к другим заговорщикам и расправиться с оппозицией. Это известно только нескольким ненавистникам Парменида, знает об этом и Гефестион. Что предпримет сын Аминтора, смирится ли он с тем, что любимый готов на истязания невиновного и бесчестный суд?
Глава 1
В Миезе царила весна. Несмотря на ранний час, солнце уже высоко стояло в небе, в бездонной синеве не было ни единого облачка, птицы оглушительно щебетали, их неугомонные пересвисты влетали в распахнутое окно вместе с осыпающимся яблоневым цветом.
Филота давно не спал, он тихо засмеялся, когда несколько лепестков мягко легли на его грудь, и, повернув голову, посмотрел на лежащего рядом Гефестиона. Каштановые волны Аминторида разлились по белому полотну, глаза были закрыты, но веки уже подрагивали, потревоженные красками разгоравшегося дня, — бесспорно, первый красавец Ойкумены досматривал последние сны.
Один из лепестков, немного покружившись, плавно опустился на верхнюю губу Гефестиона. Опершись на локоть, Филота завис над обнажённым телом любовника, было очень интересно узнать, сдунет ли ровное дыхание сына Аминтора нежданного пришельца. Лепесток слегка подрагивал под каждым вдохом, но не спешил покидать такое совершенство. «И кто захочет?» — подумал Парменид, осторожно ухватил пальцами непрошеного визитёра и нежным поцелуем легко коснулся драгоценной, самой дивной в мире губы.
Гефестион открыл глаза, ещё затуманенные последними картинами из царства Морфея, снова зажмурился, положил правую руку Филоте на шею, а левой обвил стройный стан.
— С добрым утром, любимый! — прошептал Филота.
— Мм… — Гефестион предпочёл не отвечать: уста раскрылись, зубы разомкнулись и поймали поцелуй гиппарха, а рука уже тянула на себя молодое тело.
Громкий стук в дверь неприятно резанул по уху, глаза тоже пришлось открыть.
— Не открывай! — Аминторид залюбовался прекрасным лицом командующего конницей. — У нас тысяча дел впереди, и сейчас мы займёмся самым главным. — Ноги Гефестиона оплели бёдра Филоты, почувствовавшего его возбуждение.
— Так вы уже вдвоём встали?
— Именно. И поэтому… — Второй стук в дверь, такой же резкий и неприятный, как и первый, не дал возможности докончить фразу. — К Аиду их всех! — беззлобно определил Гефестион. — Подождут — не помрут. Когда мы так долго этого ждали…
Филота порхнул губами по щеке и сжал ими розовую мочку.
— Точно. К Аиду или куда подальше. Драгоценный мой. — И его язык начал хозяйничать за ухом второго Александра.
Гиппарх только вчера вкусил неземное блаженство в объятиях сына Аминтора и не собирался прерывать дальнейшее познание из-за бездельников, которым с утра пораньше вечно что-то нужно. Теперь он понимал, почему сын Зевса (виданная ли наглость так себя величать!) стерёг своего любимого пуще зеницы ока.
Третий стук в дверь, казалось, прозвучал над самым ухом.
— Вставай, Филота!
— Ах, проклятье! Да кто тут смеет мне мешать! — Филота резко развернулся — и проснулся.
— С прибытием!
Краски поблекли мгновенно. В походном шатре горели масляные светильники, за его стенами стояли промозглая поздняя осень, пасмурное небо и треклятая дикая Азия. Не было Македонии, яблонь в цвету, тёплого тела Гефестиона под боком и лепестка, ревниво убранного с драгоценной губы, и поцелуя, захватывающего в свой плен это изваяние великого скульптора. Не было весны, солнца и поющих птиц — только бешеное стремление Александра на восток, загнавшее армию в глухой городишко. Аид побери этого божьего сыночка вместе с его Фрадой!
— Филота! Ты уже здесь? Прекрасно!
— Пожри вас эринии! Кто смеет вваливаться ко мне без разрешения и будить с утра пораньше?
Сказать по правде, Филота не был уверен, утренний ли час стоит в глухой провинции, полуденный или дело уже идёт к вечеру, а вот опознать, кто к нему ворвался, не стоило никакого труда: это были охранники Александра. Также командующий конницей понял, почему стук ещё во сне показался ему таким странным и звонким: поздравивший с пробуждением, самый наглый из стражи грохал чашей о стол. О какой нормальной двери можно было мечтать, когда вместо неё только полог складного жилища. Который год тянется это кочевье по чужбине!