Наперекор. Глава 2
Гиппарх легонько потянул на себя створку, мысленно кляня свою слабость и понимая, что теряет драгоценное время, но отказаться от желания увидеть Гефестиона ещё раз не смог.
Это действительно был сын Аминтора, он шёл в плотно запахнутом гиматии, однако левая пола топорщилась. Что под ней могло быть? Амфора старого доброго винца на прощание?
— Леон, Протей, приветствую! Как наш гиппарх, не буянит?
— Он окончательно свихнулся. До сих пор думает, что с ним в игрушки играют и это ты его под замок посадил, чтобы страху напустить — смеха ради.
— Ну-ну. Тьмы низких истин нам дороже нас оглупляющий обман. Когда-нибудь какой-нибудь великий поэт причешет эту фразу и отправит её в вечность.
Но охранников более занимали земные материи:
— Когда Александр придёт?
— Он сейчас принимает посольство из Кармании, а потом будет военный совет: Сатибарзан перерезал македонский гарнизон — надо принимать меры. Говорил я Александру, чтобы он не верил этой сволочи… Так что ещё часа два-три вы здесь точно продежурите. — И, увидев, как приуныли стражники, Гефестион решил их обрадовать: — К счастью, я сообразил, как вас развлечь. — Сын Аминтора распахнул гиматий, глаза Леона и Протея радостно блеснули, узрев небольшую амфору. — Настоящее хиосское, из царских запасов. Вот, — и на свет явились две кружки, — и посуду захватил. Не наши македонские скифосы, а варварские трофеи, но вместительные — подойдут. Да вы садитесь: устали ведь стоять!
Леон и Протей опустились на деревянную ступеньку и взяли кружки, Гефестион разлил вино.
— А ты без кружки как? — спросил Протей.
— А я из горлышка. Но вы не беспокойтесь: я, ещё выбирая, горло хорошенько ополоснул.
Филота пожирал сценку пристальным испытующим взглядом, прямо ел её поедом: Гефестион фальшивил. Нет, постороннее ухо не могло это определить, но гиппарх, знавший сына Аминтора с тринадцати лет, наигранность уловил. Вот только то, что затеял Гефестион, оставалось загадкой…
— Чистый нектар! — оценил усевшийся от окошка подальше. — Сразу тепло стало, словно и не осень, а какой вкус!
— Ты прав, Леон, — вторил Протей. — Вино, достойное богов, никакого сравнения с местной дрянью.
— А то! Я плохое не выберу.
И Филота снова услышал в голосе Гефестиона явно искусственную беспечность. Пока стражники пили первую чарку, Аминторид наклонил амфору, но так слабо, что вино в ней не могло омочить его губ. Этого не разобрали Леон и Протей, с энтузиазмом принявшиеся за дегустацию, да ещё сидящие на приступке, но гиппарх заметил явно недостаточный наклон сосуда сразу.