Однако изумление свидетелей на этом не заканчивается. По мере того как они продвигались в глубь Азии, они встречали такие ландшафты и таких существ, которые поднимали в их воображении бурю. Во что только не превратится все это по прошествии времени! Вначале я назову лишь то, что удостоверено историей: боевые слоны, скифские женщины верхом на лошадях, древовидный виноград с Каспия, дикая пшеница, манна, называемая джиаз, мед крапчатых пчел, персики, абрикосы, сливы, рис, различные дурманящие и алкогольные напитки. А затем чудеса: ядовитые пауки, змеи любой величины и любой расцветки, от кобры до синего бонгара, каракулевые овцы, куланы, рысь на Памире, разумные обезьяны, попугаи, баньяны, благовония и неизвестные самоцветы: изумруды, сапфиры, рубины, бериллы, лазурит, месторождения золота, нефти, мазута и «земляного масла», а для тех, которые, подобно царю, осмелились бросить вызов волнам Индийского океана и муссонам — громадные киты и народы-ихтиофаги, ибо наиболее странным животным с непредсказуемым нравом всегда оставался человек.
Одна из непременных составляющих славы Александра, один из главнейших столпов его легенды — то, что он заставил отступить амазонок, причем совершил это едва ли не повсюду, от берегов Каспия до Александрии Эсхаты под нынешним Ходжентом. После Гомера греки называли амазонками едва ли не всех кочевников, от Армении до китайского Туркестана, у которых женщина имела право (чудовищное в представлении людей с Запада) ездить верхом и воевать. Следом за рассказами или «Историями» моряка Онесикрита, фессалийца Поликлита и Клитарха все в один голос повторяли, что Александр вступил в связь с царицей амазонок Талестридой, или Минитией. «На удовлетворение страсти царицы потребовалось 13 дней», — насмешливо прибавляет Курций Руф (VI, 5, 32), несмотря на попытки добродетельного Плутарха все отрицать («Александр», 46). Ибо хотя этот последний превозносит продолжительное целомудрие и воздержание своего героя, большая часть наших источников приписывает ему единственные в своем роде способности по части детей («он просто помешался на педофилии (φιλόπαις)», — пишет Афиней (XIII, 603а-b, со ссылкой на Дикеарха), евнухов, как, например, Багой, зрелых мужчин, как его товарищи, и всех 365 женщин его гарема, не считая четырех законных жен, среди которых была «Сиятельная» Роксана, самая красивая женщина в мире.
Мегасфен немного расширил список чудес, которые совершались прямо у ног Александра. Последовательно находясь на службе у Эвмена, Антигона и Селевка, он составил своего рода репортаж об Индии, вдохновляясь тем, что пришлось ему увидеть и услышать, когда в 302 году он отправился к Чандрагупте. Вот какое сообщение, основываясь на Мегасфене, оставил Плиний Старший об индусах, брахманах и факирах, которые в 326 году были наиболее непримиримыми противниками Александра: «Про Индию известно, что многие люди там превышают ростом 5 локтей (более 2 м), не плюют, не страдают болезнями головы, зубов и глаз, и лишь изредка недуг приключается с другими частями их тел. Причина этого та, что они закалились благодаря умеренному жару солнца. Их философы, которых зовут гимнософистами, с восхода до заката стоят, не сводя глаз с солнца; весь день они поочередно опираются на раскаленный песок то правой, то левой ногой. Как говорит Мегасфен, на горе, которая называется Нул, обитают люди с повернутыми назад ступнями ног, и на каждой у них по 8 пальцев» («Естествознание», VII, 22–23).
Географ Страбон, который принадлежал веку, желавшему казаться строгим и критичным, не мог удержаться от того, чтобы не следовать рассказам Мегасфена, когда речь заходила о внешнем виде и нравах индусов или обитателей Индии: «Впадая в баснословие, он рассказывает о людях ростом в пять и три пяди (от 1,1 м до 0,66 м), причем некоторые из них не имеют ноздрей (άμύκτηρας), а лишь две отдушины вместо рта… Приводили к нему и безротых (άστόμους), кротких нравом людей. Обитают они в верховьях Ганга, питаясь испарениями жареного мяса и плодов, а также ароматами цветов. Вместо рта у них отдушина, и зловоние доставляет им мучения, вследствие чего они едва способны выжить, особенно в военном лагере. Философы рассказывали ему и о других людях: о быстроногих (ώκύποδες), которые опережают лошадь; «вухолёгих» (ένωτοκoίτας), y которых уши достигают ног, так что на своих ушах они могут спать; сильных (ισχυρούς), которые с корнем вырывают деревья и рвут тетиву луков; еще других, одноглазых (μονομμάτους), у которых уши собачьи, а глаз посреди лба, волосы стоят торчком, а грудь косматая. Те безноздрые всеядны и сыроядны, а живут мало, умирая прежде старости. Верхняя губа у них намного длиннее нижней» (Страбон, XV, 1, 56).