Сохранив правителей в одних финикийских городах и сменив в других, Александр подошел к Тиру. Казалось, что и здесь не будет проблем, причем как для одной, так и для другой стороны. Жители города выслали царю продовольствие и подарки. Проблема возникла, когда македонянин захотел совершить жертвоприношение одному из главных местных божеств – Мелькарту. Культ последнего в Финикии насчитывал не одно столетие, но в глазах эллинов Мелькарт был лишь местным именем Геракла, в чем финикийцы, собственно, и не пытались никого разубеждать. Для Александра, как уже было сказано, знаменитый герой был образцом для подражания, предком и покровителем в одном лице. Так что пройти мимо одного из главных центров почитания Геракла он не мог. И тут вышла заминка. Главный храм божества был расположен в островной части Тира, куда финикийцы наотрез отказывались пускать и персов, и греков, и македонян, о чем и сообщили Александру. Ему посоветовали провести положенный ритуал в старой, материковой части города. Царь же не потерпел отказа, чувствуя себя полновластным владыкой данного региона. «Бунт на корабле» подрывал его авторитет, нейтралитета в этой части ойкумены он допустить не мог. Когда же тиряне убили послов Александра, пришедших с повторной просьбой от своего хозяина, его ярости не было предела. Он решился на штурм.
Нельзя сказать, что Тир с самого начала был обречен. Финикийцы рассчитывали на свой сильный флот, на поддержку бывшей колонии, а теперь фактически самостоятельного, но все еще помнящего об «отцах-основателях» могущественного Карфагена, наконец, на большие финансовые возможности местного купечества. В городе началась интенсивная подготовка к обороне – строились приспособления для разрушения осадных машин, лихорадочно ковалось оружие. Александр же подключил свои лучшие инженерные силы. Со стороны материка македоняне начали насыпать мол, и первую горсть земли бросил в море сам царь. Камень брали из развалин домов материковой части города, лес подвозили из Ливанских гор. Илистое дно позволяло легко вбивать колья и закреплять камни, на них сверху клали деревянный настил.
Однако тиряне не собирались просто сидеть и смотреть на то, как Александр подбирается к их цитадели. Они совершали вылазки на небольших лодках и уничтожали все то, что македоняне успевали сделать за время напряженной работы. Воинов Александра осажденные засыпали копьями, обстреливали из луков и катапульт. К тому же мол разрушали не только тиряне, но и регулярные штормы. Александру впору было последовать примеру Ксеркса, который в свое время приказал высечь Геллеспонт, разметавший уже наведенный было мост. Но более практичный македонянин приказал строить вместо уничтоженного стихией новый мол, учтя на этот раз направление господствующих ветров.
Когда дамба все же была построена, на ней были установлены башни с метательными машинами, но жителям Тира удалось сжечь эти башни. Для этой цели финикийцы запустили и подожгли брандер – корабль, который был обмазан смолой и серой.
Македонский царь понял, что без атаки с моря не обойтись. К счастью для него, подошло и соответствующее подкрепление. Успехи, достигнутые завоевателем в Финикии, заставили, как он и ожидал, сменить политическую окраску флотоводцев и царей Эгеиды – свои суда предоставили царь Библа и царь Сидона, а также царьки Кипра – греки и финикийцы. Флот, состоявший из двух сотен кораблей, Александр разделил на два крыла – левым командовал кипрский вельможа Пифагор и македонянин Кратер, на правом фланге – точно как и в битвах на суше – находился сам владыка. Потопив несколько тирийских кораблей и подойдя поближе к городу, он приказал начать обстрел из машин и применить тараны. Вынужденные воевать теперь на два фронта тиряне действовали уже не так оперативно, и это позволило воинам, строящим мол, приблизиться на расстояние полета копья. В еще одной морской битве Александр снова одержал полную победу.