Александр пытался погасить волнения не только кнутом, но и пряником – например, массовыми раздачами денег, пиршествами и праздниками. 20 тысяч талантов было роздано воинам, которые предъявляли письменное доказательство того, что они кому-то должны ту или иную сумму.
Чтобы завоевать лояльность эллинов, Александр Македонский затеял еще одно мероприятие – политического характера. Летом 324 года до н. э. на Олимпийских играх посланник македонского царя огласил его указ о том, что тот, кто был по различным мотивам изгнан со своей греческой родины, мог туда вернуться. При этом особым распоряжением царя регламентировались имущественные противоречия, которые могли бы возникнуть после такого возвращения. Указ не распространялся на святотатцев, убийц и жителей нескольких городов, включая злосчастные Фивы.
Изгнание было распространенной мерой наказания в Элладе, наказания в первую очередь за политические взгляды. Возвращая эмигрантов поневоле на родину, Александр, во-первых, показывал верховенство своей власти на властью полисов – для царя всей державы не имели значения политические убеждения жителей отдельных городов. Во-вторых, он создавал довольно большую группу людей, лично преданных царю, – речь шла о 20 тысячах изгнанников, которые должны были, вероятно, занять заметное место в греческом политикуме. Правда, одновременно он вызывал еще большее раздражение в тех городах, которые и так роптали по поводу македонской гегемонии. Указ Александра был, по сути, грубым вмешательством во внутренние дела формально независимых полисов. И ничего, кроме возмущения, не могли вызвать слова указа о том, что Антипатр получил от Александра приказ заставить силой покориться данному распоряжению греческие города, которые попытаются не пустить домой изгнанников.
Отдельной заботой венценосного македонца было добиться от греческих городов официального признания себя сыном бога, и эта задача была выполнена. Послы от полисов увенчали Александра золотыми венками и воздали соответствующие почести. В Греции появились храмы Александра, в одном из малоазийских городов проводились специальные спортивные игры – Александрии, посвященные македонскому царю, как другие игры посвящались Аполлону или Гераклу.
При дворе Александра пышный церемониал азиатского образца стал еще пышнее и соблюдался неукоснительно. Вот как это выглядело после возвращения царя в Вавилон. Перед его шатром были выстроены тысяча македонян, пятьсот воинов «пурпурной гвардии» из Суз и целая армия отборных персидских молодых воинов. Шатер окружали боевые слоны. В самом шатре вдоль стен стояли пятьсот персидских придворных стражей, тысяча лучников в пестрых одеждах и ближе всех к царю – пятьсот македонских гипаспистов со сверкающими серебряными щитами. Сам Александр, окруженный телохранителями, в роскошном восточном царском одеянии восседал на золотом троне. Здесь он устраивал приемы и вершил суд.
Очень показательно, что во времена правления Александра в его державе так и не появилось города, который можно уверенно назвать столицей государства. То это были Сузы, то Экбатана, то – в последние месяцы жизни царя – Вавилон. Управление, по сути, осуществлялось из полевого штаба Александра, а значит, было завязано на его персону. Прочным такое государственное устройство не назовешь, что и было доказано после смерти великого завоевателя.
Каковы бы ни были претензии Александра на божественность, настоящих чудес он совершить не мог. Не смог, например, уберечь от смерти своего лучшего друга. Осенью 324 года до н. э. в Экбатане умер Гефестион. Его высокородный друг устроил ему торжественные похороны в Вавилоне. Александр очень переживал по поводу смерти Гефестиона и заливал горе вином.