Большинство жителей Трои имели греческое происхождение, поэтому в городе Александр встретил самый радушный прием, и празднество прошло именно так, как он ожидал. Прежде всего он посетил храм богини Афины, где над алтарем висела священная реликвия — замечательный щит, который, как утверждалось, принадлежал самому Ахиллесу. Неизвестно, получил ли он разрешение жрецов, но Александр забрал его себе, и с тех пор все греки Малой Азии имели наглядное свидетельство того, что в его лице они видят наследника великого и непобедимого героя. Во время последовавших за этим празднеств Александр восседал на почетном троне, и Гефестион находился рядом с ним. Оба даже приняли участие в состязаниях атлетов. Бедный Арридей вновь довольствовался вторыми ролями и был вынужден смотреть на то, как его место вновь оказалось занято другим. Плутарх дает краткое описание этого события:
Он [Александр] пришел в Трою, принес жертвы Афине и совершил возлияние героям. На могиле Ахиллеса после умащения маслом он вместе с другими обнаженным участвовал в соревнованиях по бегу, как это следовало по обычаю, затем возложил венки на головы победителей и заметил, как счастлив был Ахиллес, имея столь преданного друга при жизни и столь великие почести после смерти.
Конечно, говоря так, Александр имел в виду Гефестиона. В который уже раз, пусть теперь и ненамеренно, но он вновь на глазах у всего мира унизил Арридея. Впоследствии по мере продолжения войны Александр продвигался от победы к победе, а тот по-прежнему находился в тени славы своего великого младшего брата.
Пока продолжались эти празднества, персидские правители из Фригии, Лидии, Киликии и других более мелких западных сатрапий Персидского царства собрали объединенную армию, которая выдвинулась на восточный берег реки Граник, примерно в девяноста километрах к северо-востоку от Трои. В этом случае армия Александра превосходила по численности противника, у которого имелось всего около 20 000 воинов, однако персы заняли позицию, которая позволяла им отразить любые атаки врага. В июне 334 г. до н. э. македонская армия также подошла к этой реке и обнаружила на противоположном крутом берегу персидское войско на хорошо укрепленных позициях. Это означало, что теперь македонянам предстояло переправляться через реку под градом вражеских стрел. Но Александру было известно, что на заре все персидские воины, как обычно, будут совершать богослужения своим богам, и, воспользовавшись этим обстоятельством, приказал своим войскам стремительно переправиться на другой берег. Когда рассвело, персы, заметив передвижения врага, решили нанести удар кавалерией с флангов с заходом в тыл вражеских войск, с тем чтобы лишить их возможности построиться в боевые порядки. Однако и Александр быстро сообразил, что таким образом персидский полководец ослабил собственное построение, поскольку его пехоте пришлось расступиться, чтобы пропустить конницу. На своем знаменитом коне Буцефале, прикрываясь шитом Ахиллеса, Александр возглавил стремительную контратаку македонской конницы прямо в открывшуюся брешь во вражеской армии и разметал персидские войска, дав македонской фаланге время, чтобы построиться для нанесения решающего удара. По словам Плутарха, в этом сражении по существу вся персидская армия оказалась уничтожена, тогда как потери македонян были на удивление незначительны.