Колесницы галопом помчались вперед, вселяя ужас в ряды македонян… Однако, как только царь [Александр] подал команду, воины фаланги ударили копьями в свои щиты с таким шумом, что это напугало лошадей, которые влекли вражеские колесницы, и они повернули на свои собственные ряды… Раны, наносимые косами, были кошмарны, они разрезали персов на куски, люди падали, и их головы катались по земле со все еще открытыми глазами, с лицами, искаженными от ужаса.
Персидская конница смешалась, а те всадники, которые все же достигли вражеских боевых порядков, оказались на копьях македонской фаланги. Центру персидской пехоты пришлось расступиться, чтобы пропустить мчавшиеся колесницы и отступавшую конницу. И тогда кавалерия Александра нанесла удар в образовавшуюся брешь, а следом за кавалерией двинулась стена фаланги. Вновь, как и в сражении на Иссе, македонские пешие воины начали истребление врага. И хотя кровопролитное сражение продолжалось почти весь день, Александру уже удалось установить контроль за происходящим на поле битвы, и в конце концов персы потерпели сокрушительное поражение. Почти двухсоттысячная армия была полностью разгромлена, остатки в беспорядке бежали. Отметим, что македоняне потеряли менее 5000 человек. Таким образом, сражение при Гавгамелах стало величайшим сражением, которое дал Александр Македонский, его также считают одной из решающих битв в истории военного искусства.
Дарию III вновь удалось бежать с поля сражения, спасая собственную жизнь, однако теперь, несмотря на все его надежды, огромная персидская армия прекратила свое существование, и путь в сердце Персидской державы был открыт. Разграбив вражеский лагерь и захватив город Гавгаме-лы, македоняне стремительно двинулись на юг в Междуречье, и уже через три недели столица сатрапии — древний Вавилон — сдалась на милость победителя. Следуя в русле своей известной политики, Александр помиловал город, а персидского полководца Мазавса поставил правителем. Еще через два месяца македонская армия захватила первый собственно персидский город. Это были Сузы, находившиеся примерно в 250 километрах к востоку от Вавилона. И вновь город сдался без боя, поэтому остался невредимым, а командиру его гарнизона Абулиту была сохранена не только жизнь, но и власть.
Именно в Сузах Александр в конце концов решил оставить значительно поредевшую к тому времени семью Дария III. За несколько месяцев до описываемых событий жена Дария умерла при родах, а ее новорожденный сын также вскоре умер. Диодор рассказывает, что мать персидского царя и две его юные дочери, Статира и Дрипета, были оставлены в Сузах; к ним приставили греческих воспитателей, получивших указание дать девочкам то воспитание, которое получали знатные гречанки. Практически сразу же, нигде не задерживаясь, Александр направился к Персеполю — столице персидского государства, располагавшейся в 600 километрах к юго-востоку. Стремительно передвигаясь по территории Персии, Александр нигде не встречал никакого сопротивления. Впервые он столкнулся с ним лишь в Персеполе. Защитники города удерживали позиции в течение десяти дней, однако 30 января 330 г. до н. э. Александр захватил древнюю столицу персидских царей и в наказание подверг страшному разорению, а сам поселился во дворце Дария. А Дарий в это время бежал в свою столицу Экбатаны, находившуюся в 700 километрах на северо-восток, и там пытался набрать новую армию.
Александр оставался в Персеполе на протяжении четырех месяцев. Здесь он предложил персидским аристократам, до той поры сохранявшим верность своему царю, перейти на сторону македонян. Некоторые откликнулись на его призыв, однако большинство отказалось. После этого, несмотря на то что война была далека от окончания, Александр провозгласил себя новым персидским царем. Наконец в июне он двинулся на Экбатаны — современный город Хамадан на севере Ирана. Здесь он надеялся в последнем решающем сражении завершить боевые действия, но настоящий царь Персии Дарий не стал его дожидаться и со всей своей армией отступил на восток в крупную провинцию Бактрию. Александр, по всей видимости, мечтал захватить Дария живым, но его надеждам не суждено было сбыться: в середине июля он получил известие, что Дарий погиб от рук собственных придворных, а его полководец Бесс провозгласил себя царем Персии и решил продолжать войну.