Но смерть при родах жены Дария заставила его [Александра] вскоре пожалеть об одной части его ответа [имеется в виду письмо с угрозами, отправленное Александром Македонским персидскому царю]. Выказав явные доказательства своего огорчения от того, что отныне он лишен возможности проявлять милосердие и доброту нрава, которые были ему присущи, он постарался организовать ей самые пышные похороны. Среди евнухов, прислуживавших в покоях царицы и схваченных вместе с женщинами, был один именем Тирей; и вот он, покинув лагерь, вскочил верхом на лошадь и помчался к Дарию, чтобы сообщить тому о смерти его жены. Дарий, услышав горестную весть, бил себя по голове и разразился слезами и горестными стенаниями, говоря: «Увы! Сколь велики бедствия, обрушившиеся на персов! Разве мало было того, что она увидела, как наследник царя стал пленником, но ей пришлось это вынести, и вот она мертва и будет похоронена в безвестности и бедности!» — «О царь! — воскликнул евнух. — Что касается похорон и того уважения и почета, которые следовало проявить во время церемонии, то у тебя нет ни малейшей причины винить злую судьбу, обрушившуюся на твое царство. Насколько я знаю, ни твоя царица, пока была жива, ни твоя мать, ни дети не нуждались ни в чем из того, что имели в счастливые времена, кроме света, исходящего от твоего лица. Однако я надеюсь, что Ормузд еще возвратит тебе прежнюю славу. А после смерти царицы, уверяю тебя, ей не только были отданы все подобающие случаю почести, но она была оплакана даже всеми твоими врагами, ибо Александр столь же великодушен после победы, насколько грозен в сражении».
Тут, правда, стоит упомянуть, что в источниках не говорится о том, кто отец ребенка. Но это точно был не Дарий, поскольку тот не видел царицу почти два года. К сожалению, не знаем мы и реакцию Дария на известие о беременности жены.
Вскоре произошла еще одна трагедия: умер семилетний брат Статиры Камбиз. В «Истории…» говорится о том, что он вообще был довольно хилым ребенком, а трудное путешествие вместе со смертью матери совсем доконали мальчика. По злой иронии судьбы два этих тягостных для девочки события сделали ее вторым по важности человеком в Персидской державе после ее отца. Теперь, когда наследник престола и царица умерли, любой, кто женился бы на юной Статире, автоматически мог стать законным царем Персии. По крайней мере до тех пор, пока Дарий не женится вновь и не обзаведется новым наследником мужского пола.
После решающего сражения при Гавгамелах, в котором Дарий вновь бежал с поля битвы, вступление в Вавилон и столицу Персидского царства Персеполь были для Александра лишь вопросом времени. По всей видимости, до той поры Александр обращался с женщинами и детьми относительно мягко, хотя и приказывал убивать всех взрослых мужчин, если они оказывали ему сопротивление. Даже после осады и взятия Тира и Газы, когда их защитники были попросту безжалостно уничтожены, он приказывал не причинять вреда женщинам и детям. Насколько можно судить, подобное отношение произвело впечатление даже на Дария, который, как сообщает Плутарх, вынужден был похвалить своего противника после рассказа евнуха о том, как Александр обращается с персидскими женщинами.
[Евнух сказал Дарию]… что он должен относиться к Александру с уважением и даже любовью, поскольку тот настолько же великодушен к персидским женщинам, насколько он храбр среди мужчин. Евнух под самыми страшными клятвами подтвердил, что все, им сказанное, чистая правда, и привел еще столько доказательств великодушия и умеренности Александра, что Дарий, покинув его и войдя в другой шатер, где находились его приближенные, воздев руки, воскликнул, обращаясь к небесам: «О Боги моей семьи и моего царства, если это возможно, молю вас вернуть могущество Персии и сделать ее такой же цветущей, как тогда, когда я принял ее, но, если возможно, воздайте должное и Александру за то добро, которое он проявил к тем, кто мне дорог больше всего на свете».
Тем не менее после разгрома персов при Гавгамелах события, судя по всему, вышли из-под контроля. Когда Александр направился к Вавилону, жители столицы поняли, что у них не осталось никаких шансов. Как сообщает Курций, командовавший персидским гарнизоном военачальник Мазей сдал город, после того как Александр заверил его, что город будет оставлен в неприкосновенности.