Этой группой, состоявшей из тяжелой конницы, командовал восемнадцатилетний Александр. При нем, вероятно, находилось несколько опытных полководцев, которые им руководили, но самый факт показывает, насколько Филипп доверял своему сыну, поручив ему командование наиболее важной частью операции. Сам Филипп находился на правом фланге. После упорного и кровопролитного боя македонская конница прорвала правое крыло греков. В это время правый фланг македонян вынужден был медленно отходить под натиском левого крыла союзников, состоявшего из афинян. Но когда Александр смял правый фланг противника, обратился в бегство и центр греческой армии… Македонская конница могла теперь ударить в тыл афинянам, увлекшимся наступлением и не обращавшим никакого внимания на то, что происходило в других местах поля сражения.
Победа Филиппа была полная. О дальнейшем сопротивлении едва ли можно было думать. Греция покорно приняла те условия мира, которые продиктовал ей победитель.
Впрочем, Филипп оказался довольно умеренным в своих требованиях. Он был реальным политиком и не собирался чрезмерно раздражать греков. Не в его интересах было создавать себе врага в Греции.
В конце 338 г. Филипп собрал в Коринфе съезд представителей всех греческих государств (кроме Спарты), на котором были заложены основы нового устройства Греции и определены ее взаимоотношения с Македонией. Все греческие государства объявлялись свободными и независимыми, в каждом оставался тот строй, который существовал в данный момент. Впредь запрещались всякие внутренние перевороты, особенно при помощи рабов, изгнания и конфискации имуществ. В Греции провозглашались всеобщий мир и свобода мореплавания. Греческие государства вступили в союз, во главе которого должен был стать союзный совет из представителей отдельных государств. Между этой общегреческой федерацией и Македонией в свою очередь заключался военный — оборонительный и наступательный союз. Верховное командование союзными силами поручалось Филиппу. В следующем году в Коринфе же на заседании союзного совета решена была война с Персией (о Персии см. ниже) и установлено, какие военные силы для этой цели греческие государства должны выставить и присоединить к македонским войскам.
Таким образом, надежды македонской партии, казалось, осуществились. Греция была объединена, умиротворена, а предстоящая война на Востоке сулила обогащение и выход из кризиса. Весной 336 г. авангард греко-македонской армии в 10 000 человек под начальством лучшего македонского полководца Пармениона и родственника Филиппа Аттала, перешел Геллеспонт (теперь Дарданеллы) и вступил в Малую Азию, принадлежавшую Персии.
ГЛАВА II. УБИЙСТВО ФИЛИППА II ВОЦАРЕНИЕ АЛЕКСАНДРА
До 337 г. между отцом и сыном были прекрасные отношения. Мы видели, сколько забот уделял Филипп воспитанию наследника престола и как рано стал он приучать его к военному делу и управлению государством. Но в 337 г. отношения резко изменились. Филипп страстно влюбился в Клеопатру, молодую девушку из знатного македонского рода, племянницу Аттала. Так как ему, очевидно, не удалось сделать ее простой любовницей, то он решил вступить с ней в брак официально. Хотя измены Филиппа были довольно частым явлением, и Олимпиада, невидимому, не придавала им слишком большого значения, но случай с Клеопатрой был совершенно исключительным. Теперь речь шла о «законном» браке. Если бы у Клеопатры родился сын, то он стал бы таким же «законным» наследником престола, как и Александр. Вполне понятно, что новый брак Филиппа привел к разрыву его не только с Олимпиадой, но и с Александром.
Тем не менее Александр присутствовал на свадебных торжествах, происходивших поздней осенью 337 г. На пиру разыгралась дикая сцена. Дядя новобрачной Аттал, очевидно, сильно подвыпивший, обратился к гостям с предложением молить богов, чтобы они даровали Филиппу от Клеопатры законного наследника. Здесь либо был намек на какие-то слухи о неверности Олимпиады, либо Аттал захотел уколоть Александра, напомнив ему, что его мать была иностранкой (Олимпиада принадлежала к эпирскому царскому роду). Александр пришел в ярость и швырнул в Аттала кубок, воскликнув: «А меня, негодяй, ты считаешь незаконорожденным?» Филипп, тоже пьяный, поднялся со своего ложа, выхватил меч и, шатаясь, сделал несколько шагов по направлению к сыну, но споткнулся и упал. Александр иронически сказал: «Смотрите, он собирается в Азию, а сам не может пройти от ложа к ложу». Присутствующие растащили отца с сыном.