— Еремка, опять медведя изображаешь? — Но сразу же стал суров. — Хлопцы, чего приуныли? Орлы вы или чижики? А на фронте, думаете, легче? Ведь дорога каждая минута! — Он задорно подмигнул. — А ну, братки, давай, не кисни, давай! — И подложил шест под бревно. — Раз, два-а — взяли!
Воспитанники заторопились, покачиваясь от усталости.
Солнце уже близилось к закату. Вздувшийся лед стонал, потрескивал. Но вот вся его масса вздрогнула и чуть заметно двинулась.
Клыков поскользнулся, взмахнул руками, упал в полынью и сразу скрылся под водой. Потрясенные такой неожиданностью, все оцепенели.
— Утонул! — закричал Щукин.
— Веревку ему! Где веревка? — забегал Виктор Чайка.
Но вот вода в полынье плеснулась. На миг показалась голова Клыкова, без шапки; мокрые волосы до половины закрывали лицо. Клыков вцепился было в кромку льда, ртом хватая воздух. Но товарищи не успели еще помочь ему, как руки его соскользнули и он опять скрылся под водой. Снова всплеснулась вода, снова показалась голова. Клыков упрямо цеплялся за жизнь.
— Багры, давайте багры! — кричали ребята.
— Веревку! Шесты!
— Затянуло опять. Тут быстрина!
Все бегали, искали и впопыхах не находили того, что надо.
Лина стала разматывать бинт, думая, что он заменит веревку.
Матросов бросил поперек полыньи доску и сам склонился над водой. Через секунду он поймал в ледяной воде руку Клыкова и молча силился подтащить его к доске.
— Клыков и Сашку затянет под лед! — крикнул Щукин, с ужасом глядя на друга. — Да держите же его!
Александр и сам побелел, как полотенце: долго ли сорваться? Он клещом вцепился в доску, уперся о льдину и тащил барахтавшегося Клыкова. Тот захлебывался, ловил ртом воздух и уже ничего не соображал.
Александру всегда противен был Клыков, постоянно жующий, неряшливый, самодовольный невежда, существующий, казалось, только для того, чтобы делать людям пакости. Теперь Александр видел его полные ужаса глаза, смотревшие раньше на людей нагло и презрительно, держал за руку, которая всегда могла ударить невинного человека.
Но Матросов думал только о том, как спасти тонущего человека, даже с риском для своей жизни.
Вот, наконец, Клыков окоченевшими пальцами схватился за доску. Матросов держал теперь его под руку. Тотчас же товарищи окружили полынью со всех сторон, тащили Клыкова за одежду, кто-то заарканил его веревкой, кто-то «подваживал» шестом. И как только вытащили его на пригорок, он, совсем обессиленный, сразу растянулся пластом, хотя и пробыл в полынье не больше двух минут.
Лина давала ему что-то нюхать, что-то вливала в рот, чем-то растирала его.
Александр ревниво косился на нее, хотя и понимал, что она делает то, что обязана делать.
Ребята быстро переодели Клыкова в сухую одежду. Он очнулся, сел. Его затрясло.
— Дрожит! — обрадовался Еремин. — Значит, все в порядке!
— Бегай, Клыков, бегай, грейся!
— Домой сам дойти сможешь? — спросил воспитатель Четвертов. — Или отвести?
Клыков, ничего не отвечая, по-бычьи косился по сторонам. Увидев Матросова, он тяжело поднялся. Александр уже стоял с шестом наготове, чтобы продолжать работу. Клыков, шатаясь, как пьяный, смешной в чужой короткой и узкой одежде, подошел к Александру, молча протянул окостенелую руку. Не понимая, в чем дело, Матросов отпрянул. Тогда Клыков прохрипел:
— Д-дай руку! Н-н-на мои пять!
Александр важно пожал его ледяные растопыренные пальцы.
Ребята повеселели, заулыбались. Послышались их одобрительные возгласы:
— Молодец Саша! Человека спас!
Мимо Александра, будто невзначай, прошла Лина. Глаза их на секунду встретились. По улыбке, по сияющим ее глазам Александр понял: она довольна им. Это и была для него самая большая награда. И он, застыдившись, усмехнулся и весело крикнул:
— Ну, хлопцы, сеанс окончен! Даешь работу! А то вон солнце уже садится.
— Какая теперь работа? — зашумели снова ребята.
— Ясно, бросать! А то и мы, как Игнат, под лед угодим.
— Щук кормить!
— Там еще часа на три работы, — примиряющим тоном сказал Чайка. — Совсем угробят нас эти бревна, — добавил он тихо.
— И верно, — согласился Александр, — за три часа угробят.
— Значит, все! — обрадовались ребята. — Бросаем!
— За три часа — ясно, угробят, — продолжал Александр. — Я предлагаю не мучиться еще целых три часа…
— Верно! — зашумели ребята. — Бросай!
— …предлагаю вытащить, — сказал Александр, — эти проклятые бревна за полчаса.