Поезд подходит к большой станции, забитой эшелонами и людьми.
— Где чайник? За кипятком пойду.
— Не твой черед, Сашка, — мой, — говорит Костылев.
— Ничего. Доброе дело можно делать и вне очереди.
Матросов любит ходить на станцию: можно увидеть много незнакомых людей, узнать последнюю оперативную сводку, добыть газеты.
С чайником он бежит к вокзалу. У витрины — толпа. Люди читают сводку. Он приподнимается на носки, чтобы лучше видеть. Но толпа довольно уже гудит: «Прорвана блокада!.. Прорвана блокада Ленинграда!»… Прочитав сводку, Матросов улыбается соседу:
— Хорошо! Освобождают Ленинград, и на всех фронтах разворачиваются большие дела!
Довольный, он подбегает к кубу с кипятком, но тут непорядок. В клубящемся облаке пара толпятся люди, отталкивают друг друга, обжигаясь, проливая кипяток.
Матросов с минуту смотрит на все это и, не вытерпев, вмешивается. Он еще под впечатлением сводки: и как эти люди не понимают, что надо все делать организованно, дружно?
— Ну-ка, военные, покажем пример, — властно говорит Александр. — Так дело не пойдет. Кипятку не возьмем и ошпарим друг друга. Стройся в очередь! Ну, кому говорю? Становись в затылок.
Матросов быстро наводит порядок. Люди благодарят его, унося кипяток.
— Молодец! Это по-нашему, по-военному, — одобряет девушка в ватнике, туго затянутом ремнем. Обожженное морозными ветрами лицо ее светится улыбкой, а в черных глазах — веселый огонек.
Матросов вздрагивает от удивления: где он видел этот вздернутый нос?
— Мы с вами будто где-то встречались?
— Я из Ленинграда, — отвечает девушка.
— Из Ленинграда?
— Ну да, я же сказала, — из Ленинграда.
Порывисто сдвинув шапку-ушанку на затылок, девушка делится своей радостью:
— Сводку знаете? Войска Волховского и Ленинградского фронтов прорвали блокаду Ленинграда! Теперь бьют фашистов в Синявинских болотах. Вот хорошо-то.
— Знаю: я только что прочел сводку, — улыбнулся Матросов и, подумав, спросил: — Скажите, как вас зовут?
— Людмила Чижова.
— Люда? — почти вскрикнул Александр.
— Ну да! — засмеялась девушка. — Сержант ОЗАДа. Понимаете? Отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона. Вон вагоны в конце вашего эшелона. Чего так уставились? Не видали девушек сержантов, что ли?
— Видать-то видал, да не таких… А вы, товарищ сержант, не были на Днепропетровщине?
Девушка всмотрелась в Матросова, вдруг просияла и обхватила его шею руками:
— Сашка! Сашенька! Да я ж думала, что ты совсем пропал. Да как же я тебя сразу не узнала? Помнишь, как мы с тобой в детдоме альбом разрисовывали?
— Ну вот, — стыдливо и осторожно отстраняется Матросов от Люды, — а говоришь «я из Ленинграда».
— А как же, Сашенька? Ведь я студентка Ленинградского университета. Понимаешь?
Они настолько увлеклись воспоминаниями, что и не заметили, как подошли к вагонам. Друзья спешили поговорить обо всем, боясь, что судьба, так щедро наградившая их этой неожиданной встречей, так же быстро и оборвет ее.
— Ну, какой же я индюк! — смеется Александр. — Как же я не заметил, как же я не почувствовал, что к нашему эшелону прицепили ваш ОЗАД и что ты, Людка, едешь со мной в одном поезде! Говоришь, — студентка? Но почему же ты тут?
— Да я бы ни за что не уехала из Ленинграда, как бы ни бомбили его, как бы ни обстреливали… Жаль, понимаешь, жаль оставлять его! Только надо было, заставили эвакуироваться.
Александр слушает ее, жадно ловя каждое слово. Но вот уже свистнул паровоз.
В черных глазах Люды искрится ласковый огонек:
— Ты ж скорей приходи к нам! Девчата рады будут, ой, как рады! Петь будем, чай пить. Сухари у нас мировые. Ох, и запируем, Сашенька!
— Спасибо, приду.
— Может, в Москве будем, по музеям вместе походим, — говорит девушка. — А в Ленинграде после войны встретимся — весь город обойдем, Сашенька…
Эшелон, дрогнув, тихо тронулся.
— Не прощаюсь, — махнула Люда рукой. — Увидимся на следующей станции. Ждать буду, приходи! — И побежала к своему вагону.
Матросов вскочил в вагон, запыхавшийся и радостный.
— Почему тихо? Дружки мои, ну и хорошую же я сводку читал!
— Сводка сводкой, — усмехается Воронов, — мы боялись, что совсем приворожила тебя эта черноглазая в ушанке, с наганом на боку. Думали, отстанешь.
— Э, да у него и кипяток ледком покрылся.
— Какая девушка, хлопцы! — восторгается Матросов. — Какая девушка! Смелая, обстрелянная! Настоящая ленинградка! И, оказывается, моя старая знакомая. Приглашала к ним в вагон.