Самой примечательной личностью в истории из этих двух королевских военачальников, несомненно, был второй. Его полное имя — Биргер аф Бьелбо из могущественного рода Фолькунгов. В истории государства Российского он оставил о себе долгую память. Русские летописцы называли его «воевода Белгер» и знали, что этот воинственный чужеземный полководец — заклятый враг Русской земли, крестоносец, как и немецкие орденские братья.
О дате и месте рождения этого человека сведений почти нет. Однако известно, что он приходился племянником герцогу Биргеру Бросу, фактическому правителю Швеции с 1187 по 1202 год, и с молодых лет занял высокое положение в шведской государственной элите. Женившись на сестре шведского монарха Ингеборге, ставший ярлом Биргер очень скоро на правах близкого родственника стал «правой рукой» правителя, а потом и вовсе подмял под себя слабовольного короля Эрика Эрикссона. Причем для подданных не являлось большим секретом, кто же действительно правит страной.
Неудачный поход 1240 года на Новгородскую Русь особо не поколебал роль Биргера в стране. В частности, Скеннигский церковный собор 1248 года так охарактеризовал королевского вельможу в принятом постановлении: Биргер в нем назывался человеком, «которым управлялась сия земля» (шведская).
О том, как вел себя фанатичный крестоносец Биргер аф Бьелбо в завоеванных землях «язычников»-финнов, свидетельствует немецкий историк XVIII века Олоф Далин. Он пишет о походе Биргера в Финляндию: «Для шведов ничего здесь так не было нужно, как прогнать или изрубить в куски всех тех, кои бы сопротивление чинить захотели… Ярл Биргер повелел крестить всех язычников; но притом вместо снисхождения и ласковости употреблял наказания и строгость, бывшие всегда едиными средствами, какие и Рим употреблял, когда токмо возмог, для обращения человечества на Севере в христианскую веру».
В 1250 году ярл Биргер после смерти бездетного короля смог посадить на шведский престол своего несовершеннолетнего сына Вальдемара, став при нем опекуном, то есть фактическим и полновластным правителем королевства. В современном Стокгольме, столице королевства Швеции стоит памятник ярлу Биргеру…
План шведского крестоносного воинства, по всей видимости, состоял в следующем: высадившись на берегах Невы и захватив их, укрепиться на удобном для этого месте. В истории нетрудно заметить, что основой владычества немецких рыцарей и шведов в землях балтийских и финских племен были хорошо укрепленные каменные крепости и замки. Располагаясь в важнейших пунктах на завоеванных территориях — на магистральных торговых путях, в устьях больших судоходных рек и в удобных морских гаванях, крепости и замки позволяли держать под военным контролем торговые артерии, по которым было удобно ходить воинским и пешим, и конным отрядам. Тем самым создавались благоприятные возможности для последующей колонизации еще не до конца покоренного края.
Несомненно, главной целью крестоносного похода на земли Новгорода Великого являлась Ладога, каменная крепость на берегах Волхова. Каменная твердыня располагалась на очень удобном месте недалеко от впадения Волхова в Ладожское озеро. Шведы явно не забыли о безуспешной попытке овладения Ладожской крепостью, придя на сей раз с гораздо большими военными силами и числом боевых кораблей.
Цель завоевательного похода крестоносцев из Скандинавии была предельно ясна для каждой из противоборствующих сторон. Захват невских берегов и закрепление на них шведов лишали Русь «окна в Европу», в Варяжское море. В будущем Швеция построит здесь несколько сильных крепостей, которые в начале XVIII века в годы Севеоной войны сокрушит молодая регулярная армия России под знаменами последнего русского царя и первого российского императора Петра Великого. Во всяком случае попавшая в чужие руки Нева ставила заслон на морских торговых путях новгородцев и процветающему городу грозило обеднение.
Падение же Ладоги — северной русской твердыни на Волхове поражало, без всякого преувеличения, Новгородскую Русь прямо в сердце. Сильная каменная крепость надежно защищала самый удобный во всех отношениях водный путь из Новгорода в Ладожское озеро, в земли дружественных вольному городу карел и финнов.
Опираясь на мощь ладожских крепостных стен, сложенных из необработанных каменных глыб, воинственные шведы могли обрушиться и на сам Великий Новгород. Или, продвигаясь дальше на юг, отрезать его от Владимиро-Суздальской земли, откуда Новгородщина получала хлеб. Это понимал и князь Александр Ярославич, и новгородский совет господ, и городское вечевое собрание свободных граждан.