Впрочем, новые союзники Франции пытались застраховаться на обе стороны. Фридрих Вильгельм не забыл ничего из прошлых унижений и, отправляя свой корпус в поход на Россию, в то же время послал в Петербург свое доверенное лицо, фон Кнезебека, чтобы передать Александру, что он ждет спасения Пруссии только от русского императора, своего друга. Равным образом и Австрию присоединиться к Наполеону отчасти побуждал страх перед проникновением русских на Дунай. Меттерних уверял Александра, что Австрия только уступает категорической необходимости и что содействие, оказываемое ею Наполеону, сведется на нет, если Россия ничего не предпримет против нее. Иными словами, чтобы убедиться в дружеских чувствах Австрии и Пруссии, Александру предлагалось всего-навсего победить Наполеона.
Зато Наполеон обманулся в тех надеждах, которые он возлагал на Швецию и Турцию.
В 1810 году наследником шведского престола неожиданно для Наполеона был избран Бернадот, командующий французскими войсками в Дании. Наполеон считал его самым ненадежным из маршалов (во время переворота 18 брюмера 1799 года Наполеон сумел добиться от Бернадота только обещания сохранять нейтралитет, у него были неприятные столкновения с Бернадотом и позднее) "этот человек не средство, а препятствие". Когда Бернадот явился в Тюильри сказать императору о своем избрании в наследники Карла XIII, Наполеон выслушал его с явным неодобрением. Тогда Бернадот сказал с явной насмешливостью:
- Неужели вашему величеству угодно поставить меня выше вас самих, заставив отказаться от короны?
Наполеон недовольно пробурчал:
- Ну, пусть будет так...
Император потребовал от Бернадота клятвы не воевать с Францией, но наследный принц Шведский ловко ускользнул от всяких обещаний.
2 ноября 1810 года Бернадот, перешедший к тому времени в лютеранство, совершил торжественный въезд в Стокгольм. Наполеон продолжал обращаться с ним как со своим подчиненным, и это был один из немногих случаев, когда личная неприязнь перевесила в императоре государственные соображения. Подобное высокомерие было тем более неуместно, что в Стокгольме всеми силами противились присоединению к континентальной блокаде, а Александр проявлял верх предупредительности к новой династии, оспаривая Швецию у Наполеона. Французский император совершил еще худшую ошибку, захватив в начале 1812 года шведскую Померанию, чтобы облегчить себе подступы к России. В ответ на этот шаг шведский министр иностранных дел объявил русскому посланнику: "Теперь мы свободны от всяких обязательств по отношению к Франции", а Бернадот поручил передать Александру, что после своего прибытия в Швецию он сделался совершенно человеком Севера и что Россия может смотреть на Швецию как на свой верный передовой оплот. В марте Наполеон одумался и предложил Бернадоту Финляндию и Норвегию, но было уже поздно - Швеция подписала договор с Россией. С этих пор Бернадот, отлично знакомый с французской армией, стал раздавать всем врагам Наполеона щедрые стратегические и тактические советы, сослужившие им немалую службу в 1812-1813 годах. Этот француз преподавал искусство бить французов и цинично призывал не давать пощады солдатам Франции. Позиция Бернадота позволила Александру отозвать войска из Финляндии и присоединить их к армии, обращенной против Наполеона.
В мае, после прошлогоднего разгрома Кутузовым армии великого визиря, мирный договор с Россией подписала и Турция. У русской дунайской армии также развязались руки.
Наконец, Англия дала понять Александру, что в любую минуту готова подписать мир с Россией. 3 мая договор был заключен. Теперь уже никто не сомневался, что война с Францией начнется со дня на день.
Окончание следует.
СЕРГЕЙ ЦВЕТКОВ
АЛЕКСАНДР ПЕРВЫЙ
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ
Часть четвертая
Гигантомахия
Любое, даже самое громкое, деяние
нельзя назвать великим, если оно не было следствием великого замысла.
Ларошфуко. Максимы
I
Гроза двенадцатого года
Настала - кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский Бог?
А. С. Пушкин.
Евгений Онегин
Наполеон ясно сознавал, что война с Россией будет не из легких. Великая армия, собранная им в Германии и Польше, составляла в общей сложности одиннадцать корпусов, не считая императорской гвардии и кавалерийского резерва Мюрата. В большинство этих корпусов входили иностранные контингенты - поляки, австрийцы, пруссаки, немцы государств Рейнского союза (вестфальцы, баварцы, вюртембергцы, саксонцы, мекленбургцы, гессенцы, баденцы и др.), швейцарцы, итальянцы, голландцы, датчане, испанцы, португальцы, хорваты, далматинцы, иллирийцы. Общая численность Великой армии достигала 678 тысяч человек (356 тысяч французов и 322 тысячи союзников): 480 тысяч пехотинцев, 100 тысяч кавалеристов, 30 тысяч артиллеристов при 1000 орудий, остальные входили в состав понтонных команд и были заняты при обозе. Неман должны были перейти 400 тысяч человек.
Помимо этих корпусов, Наполеон располагал еще 150 тысячами солдат во Франции, 50 тысячами - в Италии, 300 тысячами - в Испании. Таким образом, всего он поставил под ружье 1 178 000 человек.
Для оказания сопротивления этой армаде Александр имел в своем распоряжении пять армий: 24 тысячи человек под командой Витгенштейна, оборонявших Ригу; 110 тысяч, входивших в состав Первой западной армии - на Двине, под началом военного министра Барклая-де-Толли; 37 тысяч Второй западной армии - в районе Смоленска, под командой князя Багратиона; 46 тысяч так называемой обсервационной армии, стоявшей в Луцке, под начальством генерала Тормасова; 50 тысяч резервной армии адмирала Чичагова, прибывшей из Румынии в Молдавию и Валахию. Всего - 267 тысяч человек, из которых непосредственно против Наполеона были сосредоточены 147 тысяч Первая и Вторая западные армии*.
При таком соотношении сил было понятно, что русская армия могла только отступать, противопоставляя Наполеону время, пространство, климат и тревожа с флангов его растянутые коммуникации. Это сознавали даже гражданские лица. Так, Ростопчин, назначенный генерал-губернатором Москвы, писал Александру: "Ваша империя имеет двух могущественных защитников в ее обширности и климате... Русский император всегда будет грозен в Москве, страшен в Казани и непобедим в Тобольске".