Глава 6: Битва при Херонее
Беотия, утро 2 августа 338 года до н.э.
Солнце, поднимавшееся над грядой невысоких холмов, било в глаза македонскому строю. Не светило, а слепило, словно сама Эллада встала на дыбы, пытаясь ослепить непрошеных гостей. Перед ними, в узкой долине, зажатой между рекой Кефисс и скалой, теснилась армия, какой Греция не видела со времён Персидских войн. Афиняне, фиванцы, коринфяне, мегарцы… Цвет эллинской свободы, собранный в один железный кулак. Перед ними, в узкой долине, зажатой между рекой Кефисс и скалой, теснилась армия, какой Греция не видела со времён Персидских войн. Бесчисленные круглые щиты-гоплоны, покрытые слоем бронзы, ослепительно сияли под августовским солнцем. Каждый был лицом своего владельца — на одних красовалась сова Афин, на других — крылатый кадуцей Коринфа, на третьих — резной бык Беотии. От этого сверкающего разноцветья рябило в глазах. А в самом центре этого стального цветника, под алым знаменем с фиванским сфинксом, стояла грозная и недвижимая твердыня — гордость Эллады, её живой миф и её железная воля — Священный отряд. Триста мужей, связанных клятвой, непобедимые, не знавшие поражений.
Воздух гудел от напряжения. Тысячи людей, замерших в ожидании, создавали гнетущую, почти осязаемую пневму страха, ярости и отчаяния. Александр, стоявший рядом с отцом на небольшом возвышении, чувствовал это всеми порами. Его дар, обострённый до предела, кричал от натиска чужих эмоций. Это было похоже на стояние в самом центре готового грянуть грома.