Пока он говорил, заместитель начальника дворцовой охраны хмурился, а потом решительно кивнул на дверь приёмной, возле которой стояли двое гвардейцев.
— Пойдёмте, Лев Фроймович. Вы же не будете возражать, если я буду присутствовать? — и Бобров первым вошёл в приёмную.
— А я-то всё думал, кто там шумит, уже даже выйти хотел, чтобы разобраться, — заявил Скворцов, действительно поднявшийся из-за стола. Вошедшие Бобров с Крынкиным застигли его на полпути к двери. — Что-то случилось? Или вы с новостями, Лев Фроймович? — спросил Илья у Крынкина, чувствуя, как в груди поднимается беспокойство.
— Я хотел бы поговорить с вашей протеже, — без предисловий начал следователь. — И с её слугами.
— Зачем? — Илья нахмурился. — Вы думаете, что кто-то из них что-то видел?
— Я думаю, что слуги госпожи Васильевой хорошо видели вас. А также узнали, кто вы такой, — ответил Крынкин, внимательно глядя на него.
— Это было несложно вычислить, учитывая, что мы с его величеством однажды приезжали к Дарье… — он замер, глядя на следователя расширившимися глазами. — Нет, этого быть не может. Дарья Ивановна не могла…
— Я не Васильеву подозреваю, — покачал головой Крынкин. — Но с ней я тоже хочу поговорить.
— Идёмте, — хмуро сказал Скворцов и вышел из приёмной.
Долго блуждая по коридорам дворца, в конце концов они подошли к весьма неприметной двери. Скворцов постучался, и ему тут же открыли. Дарья улыбнулась, увидев Илью, и тут же нахмурилась, разглядев у него за спиной следователя и Боброва.
— Что-то случилось? — спросила она, отступая в сторону и пропуская мужчин в комнату, которую ей выделили. Точнее, ей выделили целых две комнаты: маленькую гостиную и спальню. Вот в гостиную она и впустила незваных визитёров.
— Когда я расследовал подробности ограбления, — начал Крынкин, — то соседи сказали, что с чёрного хода иной раз какой-то офицер проходит. И я уже тогда начал себя спрашивать, а почему так? Дарья Ивановна вдова, зачем ей скрывать любовника, если бы тот у неё был, правда ведь?
— У меня нет любовников, — твёрдо ответила Даша, поджав губы, а её глаза гневно сверкнули. — Почему все, кому не лень, хотят приписать мне любовника? Теперь уже какого-то офицера придумали…
— Дарья Ивановна, я не хотел вас оскорбить, — Крынкин поднял руки вверх. — Тем более что у меня не складывалось время посещения вашего дома этим офицером. Ну, право слово, зачем пылкому возлюбленному приходить к женщине, когда её нет дома? А потом я вспомнил: ведь в вашем доме, кроме вас, ещё одна молодая женщина жила. Не могла ли Матрёна принимать у себя постороннего мужчину тайком от хозяйки?
— Что? — Дарья моргнула. — Но даже если это и так, как это связано с пожаром?
— Возможно, напрямую, — жёстко ответил следователь. — Я могу поговорить с Матрёной? Мне крайне важно узнать, кто этот офицер, и не мог ли он уговорить вашу служанку поджечь дом.
— Я не знаю, кому и зачем это могло понадобиться, но да, я даю своё согласие на дознание Матрёны. И я сама хочу присутствовать при вашем первом разговоре, — решительно проговорила Дарья.
— Распоряжусь доставить её сюда, — Илья поднялся со стула и пояснил в ответ на вопросительный взгляд Крынкина: — Слуг определили в людскую вместе с остальной челядью дворца.
Скворцов вышел, и его не было довольно долго, а когда он вернулся, то по его хмурому лицу стало понятно: что-то произошло.
— Матрёны нет в людской, — ответил он на невысказанный вопрос. — Её никто не видел со вчерашнего вечера. Взгляды мужчин переместились на побледневшую Дашу. Она моргнула, а затем пролепетала:
— Я не привыкла к помощи служанок и обслуживаю себя сама. Мне сегодня не нужна была Матрёна, и я её не звала. Господи, что происходит? Кто и во что меня пытается втравить? — она закрыла руками лицо, а Крынкин вздохнул, поднялся и направился к двери.
— Я сейчас на Лубянку. Поговорю с Щедровым. Может быть, он что-то мне посоветует, — сказал он, выходя из комнаты. Вслед за ним вышли Бобров и Илья, оставив Дарью одну. Им всем было о чём подумать.
Когда начинаются проблемы, они обычно приходят все скопом. Да ещё и приятелей с собой прихватывают. Вопрос, кто хочет меня убить, оставался открытым. На самом деле это мог быть кто угодно, начиная от правительств других государств, которых больше устроил бы на престоле гораздо более управляемый и предсказуемый Костя, и заканчивая каким-нибудь родичем того же Палена, потерявшим всё в одночасье и горящего жаждой мести.