Стук, какой-то дикий грохот, а также приглушённые ругательства донеслись до моего кабинета. Я раздражённо отбросил очередное письмо от прусского короля, на котором никак не мог сосредоточиться, и вышел из кабинета в приёмную. Скворцов вскочил, нахмурившись.
— Илья, что там происходит? — процедил я сквозь зубы, указывая в сторону источника шума, который здесь слышался гораздо лучше.
— Её величество Мария Фёдоровна уезжает, — напомнил мне Скворцов очень тихо. — Разве вы не помните, ваше величество?
— Как я могу об этом забыть, если мне на протяжении последних дней об этом постоянно напоминали? Но почему так шумно? Неужели Мария Фёдоровна решила ещё и половину дворца демонтировать и увезти в Павловск? — спросил я, а Илья в ответ только развёл руками.
— Не могу знать, ваше величество, — добавил он, с тревогой поглядывая на дверь. В коридоре раздался грохот, и чьи-то женские голоса, срывающиеся периодически на крик.
— Так, а вот это уже точно ненормально. Потому что именно здесь Мария Фёдоровна совершенно точно не может ничего забирать. Если только её сопровождение девок дворовых не отлавливает, чтобы слугами заменить недостающую, на взгляд матушки, свиту, — пробормотал я и стремительно шагнул вперёд, открывая дверь из приёмной.
В направлении кабинета бежала, подняв юбки, девичья фигурка. Она с размаху налетела на меня, я с трудом успел её перехватить, потому что девушка грозила сбить меня с ног. Присмотревшись, я узнал в растрёпанной девице Екатерину.
— Саша, я не хочу никуда ехать, — заверещала сестра, когда поняла, к кому в руки попалась.
— Ты никуда и не едешь, — я невольно нахмурился, глядя на Екатерину, у которой начиналась в этот момент полноценная истерика. — Катя, ты немедленно скажешь мне, что происходит.
— Матушка требует, чтобы я и Анна сопровождали её. Но я не хочу в Павловск. И Аня тоже не хочет уезжать, — она сложила руки в молитвенном жесте. — Саша, скажи, чтобы мы остались.
Я почти минуту разглядывал сестру. Когда, интересно, она перешла на мою сторону? Вроде бы мы с ней постоянно находимся в состоянии конфронтации. Или же это всего лишь подростковое бунтарство, все её бесконечные попытки вывести из себя старшего брата и задеть его побольнее.
— Что с тобой, Катя? — наконец, спросил я напрямую. — Я, наоборот, ждал, что ты будешь настаивать на отъезде с матушкой.
— Саша! — её глаза наполнились слезами, и я только покачал головой.
В конце коридора показалась знакомая фигура Киселёва. Он затормозил, словно прикидывая, стоит подходить ко мне или лучше свернуть в соседний коридор, пока это можно сделать безболезненно для самолюбия. Я не дал этой мысли развиться в его голове и крикнул:
— Павел Дмитриевич, подойди сюда.
Он тут же ускорил шаг, подходя ближе.
— Ваше величество, — и Киселёв поклонился. — Ваше высочество.
— Что вы здесь делаете, Павел Дмитриевич? — спросил я, всё ещё прижимая к груди прижавшуюся ко мне и тихо всхлипывающую сестру.
— Меня её величество послала узнать, что происходит. Я так и не понял до конца, но в холле царит нечто странное, и поэтому решил уточнить у Ильи Афанасьевича, — быстро ответил Киселёв.
— Вот что, проводи её высочество до её комнат, а потом возвращайся к Елизавете Алексеевне и скажи, что её величество вдовствующая императрица решила вернуться в Павловск. И я не вижу причин препятствовать ей в этом желании, — я слегка отодвинул Екатерину и заставил её посмотреть на меня. — Я уже сказал матушке, что вы с Анной остаётесь здесь со мной. Не вижу причин, почему это моё решение должно внезапно измениться. Иди с Павлом Дмитриевичем, а я пойду напомню матушке, что пока в этом доме именно я принимаю подобные решения.
Она кивнула, всхлипнула в последний раз и решительно направилась к смущённому парню, кладя пальчики на его подставленную руку. Я же направился к холлу, чтобы дать возможность Марии Фёдоровне поскандалить напоследок.
Где-то посредине дороги между моим кабинетом и холлом я столкнулся со спешащими в мою сторону Строгановым и государственным казначеем, который вот-вот должен был стать первым министром финансов.
— Так, и что у нас снова плохого, Алексей Иванович? — спросил я у Васильева, не глядя пока на Строганова.
— Почему же сразу плохого, ваше величество? — спросил Васильев и слабо улыбнулся. — Князь Куракин прислал все положенные документы, говорящие о том, что сделка заключена и Французская Луизиана перешла во владение Российской империи. Общая сумма составила двадцать три миллиона франков. Деньги переданы в полном объёме, французские чиновники и французские войска, судя по донесению князя, начали покидать Луизиану. Часть из них переправляется в Канаду, часть возвращается на родину.