— Я примерно так и думал, — Строганов склонил голову в знак согласия. — Князь Куракин прислал сообщение. Развод с Жозефиной идёт полным ходом, и Наполеон со своими советниками уже составляет список будущих невест… — Строганов запнулся, а потом прямо посмотрел на меня. — Он прекрасно осознаёт, что развод ему дадут только через несколько лет, и поэтому включил в предварительный список её высочество Екатерину Павловну. И она стоит под номером один.
Ну вот, Наполеон и сделал первый ход. Он дал увидеть Куракину этот злосчастный список, прекрасно зная, что князь передаст новость мне. Что ж, до окончания бракоразводного процесса и того момента, как посланные Наполеоном сваты не получат ответ, никаких действий против Российской империи Франция предпринимать не будет. Теперь у меня есть не гипотетическое время, а самое что ни на есть настоящее.
Северюгина к Жозефине заслать, что ли? Императрица — а она успела стать императрицей, как ни крути, так сильно нуждается в утешении. Или самому ей письмо написать с выражением поддержки и участия. Тайное, разумеется. А может, сделать ход конём и Северюгина с письмом к ней запустить? Это нужно обдумать.
Как нужно обдумать и будущее Екатерины. И это нужно делать вот прямо сейчас, немедленно. Катя ещё подросток. Мать далеко, и я могу через Лизу, Юлию и учителей сестры очень правильно настроить её на принятие любого моего решения. Нужно только определиться, что для нас будет выгоднее: сделать Катю императрицей Франции или послать Наполеона подальше и продолжать готовиться к войне?
— Ваше величество? — из задумчивости меня вывел голос Строганова.
— Я подумаю, Паша, как нам лучше поступить. Нужно тщательно взвесить все за и против.
— Но, ваше величество, вы же не рассматриваете на самом деле…
— Почему не рассматриваю? — я перебил его и подошёл к окну. — Очень даже рассматриваю. Но я буду думать, и когда приму решение, именно ты узнаешь о нём первым.
И Макаров, и Строганов сразу же поняли, что их доклад окончен и нужно выметаться из моего кабинета. Встав и поклонившись, они вышли, я же продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию.
— Ваше величество, — я вздрогнул и обернулся. Надо же, так задумался, что не заметил, как в кабинет вошёл Илья. — Прибыл гонец из Твери. Назначенный вами управляющий, Макулин Пётр Кириллович, прислал доклад о работе мануфактуры.
— Вот как, — я с интересом смотрел, как Скворцов ставит на стол коробку… Так, стоп! Илья поставил на стол самую настоящую картонную коробку!
Быстро шагнув к столу, я открыл необычный подарок и вытащил из коробки письмо. Оно было вскрыто и проверено, но на эти нюансы я уже не обращал внимания, быстро открывая его, заметив, что у меня подрагивают руки.
Доклад был весьма позитивный. Кулибин со своими учениками всё-таки сумел сделать прокатную машину с огромными валами. А ещё много экспериментировал с бумагой, точнее, с сырьём. В общем, им удалось использовать древесину. Правда, от старых тряпок пока не отказываются, и теперь экспериментируют с качеством получаемой бумаги. А ещё наши изобретатели доэкспериментировались и сумели сделать тот самый картон, в коробке из которого курьер и привёз доклад.
— Замечательно, — я посмотрел на Скворцова. — По тысяче рублей каждому, кто принимал участие отпиши.
— А Макулину? — деловито уточнил Илья.
— Петру Кирилловичу большое человеческое спасибо за отлично проделанную работу, — я усмехнулся, глядя на удивление, скользнувшее по лицу Ильи. — Ему отпиши: если получится наладить менее затратное производство и выпускать достаточно бумаги разного качества, а также картона, чтобы хватало на нужды страны, титул барона считай у него в кармане. Жаль, что у него потомственное дворянство уже есть. Обошлись бы малой кровью.
— Это тоже писать? — невозмутимо спросил Скворцов.
— Илья… — он поднял на меня кристально честные глаза, в которых промелькнула смешинка, — иди работай. А мне нужно подумать.
Глава 6
Краснов выскочил из экипажа на бульваре Труа-Фрер и огляделся по сторонам. Он не видел в Париже ничего особенного и не мог заставить себя восхищаться им, как это делали многие из его соотечественников. Из кареты тем временем вышел Крюков.
— Где они могут быть? — задал Краснов вопрос бывшему марвихеру, раздражённо похлопывая рукой по бедру. — Мы проехали весь путь, который мог совершить Коленкур с герцогом Энгиенским, и даже заехали в парочку мест, куда они могли завернуть по дороге. Мы уже три дня торчим в Париже, сильно раздражаем князя Куракина, и до сих пор не получили никаких известий.