Итак, что мы имеем? Марков Семён Павлович, поручик Измайловского полка. Во время покушения был в отпуске. Сослуживцы ничего путного сказать про него не смогли, Марков был замкнут и особо ни с кем не приятельствовал. Вроде бы ни в каких кружках не состоял. Сам же поручик молчал, хотя к нему уже и физическое воздействие применили.
А может быть, я слишком заморачиваюсь? Может, нет здесь никакого заговора, и это обычный сумасшедший, решивший войти в историю как цареубийца? Ага, как же. И много ты, Саша, знаешь обычных сумасшедших покушавшихся на сильных мира сего просто из любви к искусству? И ты действительно думаешь, что Бут убил Линкольна сам по себе, и Освальд стрелял в Кеннеди просто потому что? Нет, Саша, их как минимум подпустили к жертвам, а это о многом говорит.
Но в каждом случае всё равно случаются исключения. Может быть, тебе повезло и Марков действительно просто псих? Тогда это будет очень плохой расклад на самом деле. Потому что сил и средств на расследование мы бросим очень много, и оттянем эти силы от чего-то действительно важного. Так, может, на это и был расчёт. А самое главное, на кого всё-таки было покушение? На меня, или на моего ещё нерождённого ребёнка? Потому что когда я слегка пришёл в себя, то сумел заметить, что пуля прошла между мной и Лизой. Марков промахнулся, и это факт, вот только в кого он на самом деле стрелял?
От всех этих вопросов заболела голова и заныл ещё не зарубцевавшийся до конца шрам на щеке, в том месте, где пуля чиркнула по коже.
Послышался звук открывающейся двери. Ну вот и Кириллов. Значит, уже семь часов. Я осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить Лизу.
— Стёпа, потише, не нужно тревожить её величество, — сказал я, направляясь за ширму, чтобы начать утренний туалет.
Елизавета проснулась, когда я уже застёгивал пуговицы на мундире. Как же я ненавижу этот мундир, кто бы знал!
— Саша, я уснула, — она принялась суетиться, чтобы выбраться из постели, но я жестом остановил её.
— Отдыхай. Я распоряжусь, чтобы тебе завтрак доставили сюда.
— Ты не хочешь, чтобы я завтракала со всеми вами? — Елизавета нахмурилась недоумённо посмотрев на меня.
— Нет, сегодня не хочу, — я покачал головой. — Мария Фёдоровна вчера вечером была не в духе, и сегодня не сможет не показать своё недовольство. Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.
— И чем на этот раз недовольна её величество? — Лиза удобно устроилась на подушках и теперь смотрела на меня недовольным взглядом. Ну да, матушка терпеть не может своих невесток и не стесняется всячески это демонстрировать. — Тем, что пуля прошла мимо, и ты всё ещё жив и продолжаешь быть императором? — Она поджала губы и покачала головой, а затем посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло сожаление. — Прости, Саша. Я не хотела оскорблять твою мать.
— Хотела, — я невесело хмыкнул. Все мои попытки примирить Марию Фёдоровну с Елизаветой, Юлией, да и со мной, чего уж там, успехом не увенчались. Хорошо ещё Екатерину удалось вырвать из-под её влияния. А младшие дети ещё слишком малы, чтобы понимать, о чём идёт речь. — Я тебя не виню, не переживай. Это нормально, когда человек хочет ответить обидчику. Мужчинам в этом плане проще — перчаткой в морду и на дуэль. А женщинам приходится изощряться. Отдыхай, силы тебе ещё пригодятся.
Поцеловав Лизу, я вышел из спальни, направляясь в столовую.
— Где ваша жена, Александр? — вместо приветствия задала вопрос Мария Фёдоровна.
— Елизавете нездоровится, — ответил я, подавая знак, чтобы слуги начали подавать еду.
— Я уже беспокоюсь, сможет ли она выполнить свой долг и осчастливить всех нас рождением наследника, — выпалила вдовствующая императрица, с раздражением глядя на кашу. Надо же, она всё ещё не привыкла, что завтрак теперь напоминал завтрак, а не прелюдию к обильному обеду.
— Я бы не стал на вашем месте злословить, матушка, — холодно прервал я её, приступая к еде.
— Но, Александр, я выражаю искреннее сожаление и беспокойство…
— Бросьте, матушка, вы достаточно постарались в своё время и обеспечили трон наследниками даже с запасом, — уже не сдерживаясь, выпалил я.
— Конечно, я, в отличие от некоторых, — она бросила быстрый взгляд на жену Константина и снова посмотрела на меня, — прекрасно понимаю, в чём заключается долг женщины и императрицы.
— Хватит, — холодно прервал я её, чувствуя, что мне кусок в горло не лезет. — Я принял решение, матушка. Вам позволяется покинуть Москву и удалиться в Павловск. Сегодня я в последний раз пересмотрю ваш двор и закреплю окончательные списки.