Какая-то мысль крутилась в Крынкина в голове, но он никак не мог ухватить её. Что-то было связано именно с тем, что Дарья Ивановна во время поджога была в Коломенском.
— Лев Фроймович, зайди к Николаю Петровичу, — в крохотный кабинет, полагающийся Крынкину как старшему следователю, заглянул один из сослуживцев и сразу же закрыл дверь. Крынкин даже не понял сразу, кто это был, но сразу же поднялся и одёрнул сюртук. Архаров редко вызывал его к себе, значит, что-то действительно срочное.
Крынкин зашёл к начальнику полиции в кабинет, и тот сразу же указал ему на стул для посетителей.
— Не стой, Лев Фроймович, не мозоль глаза, — проговорил Архаров, но по покрасневшему лицу Николая Петровича и по едва сдерживаемому рыку Крынкин понял, что начальство пребывает в ярости. — Я отзываю тебя от всех дел, пойдёшь к Щедрову. Он попросил у меня следователя посмышлёней, чтобы покушение на государя помог расследовать. Незамыленным глазом на всё посмотреть. Может, орлы Тайной канцелярии что-то упустили, — он назвал Службу Безопасности Тайной канцелярией по привычке, и от этого Крынкин заёрзал на своём стуле, потому что Архаров в таких вещах никогда не ошибался.
— Но я не могу, я ещё дело с поджогом дома Васильевой не завершил…
— Крынкин, я тебя сюда не посоветоваться позвал, а чтобы приказ до тебя донести! — всё-таки рявкнул Архаров. — Я говорил Щедрову, что это не наше дело, что мои люди не знают даже с какой стороны к нему подступиться, но тот наябедничал государю и тот посоветовал мне прислушаться к дружеской просьбе.
— Но почему я? — растерянно проговорил Крынкин.
— Потому что ты самый смышлёный, — Архаров выдохнул, и более спокойно продолжал: — Дело с поджогом никуда не денется. Дом уже сгорел, всё, больше здесь ничего не сделаешь. Да и к тому же, зачем кому-то понадобилось поджигать? Все же уже в курсе, что секретарь императора к этой молодой вдовушке захаживает. Ну неужто он оставил бы зазнобу свою на улице? Так что глупости это всё, никакой не поджог. Служанка — дурында свечу уронила, и сейчас боится признаться, — он махнул рукой, а Крынкин сидел, уставясь в одну точку. — Что с тобой, Лев Фроймович?
— Вот оно, — прошептал Крынкин. — То, что от меня ускользало. Дарью Васильеву Скворцов в любом случае забрал бы к себе вместе со слугами. На улице бы точно не оставил. Был конечно крохотный шанс, что он ей другое жильё найдёт, но это маловероятно. К себе он их потащил. А живёт Скворцов во дворце, подле императора!
— Что ты там такое бормочешь? — Архаров нахмурился и подался вперёд.
— Мне нужно срочно бежать, Николай Петрович, — Крынкин вскочил и бросился к двери, не дожидаясь, когда Архаров его отпустит. — Я клянусь, когда всё выясню, сразу же поеду к Щедрову, а пока мне нужно дознание со слугами Дарьи Васильевой провести.
— Что-то тебя на какие-то заговоры потянуло, Лев Фроймович, — покачал головой Архаров, глядя на закрывшуюся дверь. — А у нас всё как-то попроще будет. Ну, ничего, съезди в Коломенское. Попробуй через Зимина во дворец прорваться. А потом к Щедрову поезжай. Раз уж тебя заговоры потянуло раскрывать, то, может, действительно толк какой будет.
Когда мы подъехали к Лубянке, окончательно рассвело. Всё-таки зима на дворе и ночь длится куда дольше дня. Щедров встречал меня на крыльце. Он знал, что я сегодня приеду, собственно, поэтому и не собирался в Коломенское на доклад.
— Ну что, Клим Олегович, молчит? — спросил я, соскакивая с Марса.
— Молчит, — Щедров покачал головой. — Как воды в рот набрал, морда гнусная. Да, думаю, скоро Александр Семёнович прибудет. С ним-то шанс разговорить Маркова повыше будет.
— Возможно, нам сегодня удастся что-нибудь узнать, — ответил я ему, и мы вошли в здание, занимаемое Московским отделением Службы Безопасности.
— Кислицын! — крикнул Щедров, и перед нами сразу же вырос дюжий гвардеец. — Маркова в дознавательскую. Только не говори, кто приехал на него посмотреть.
— Слушаюсь, — гаркнул гвардеец и побежал куда-то в сторону. Наверное, где-то там находились казематы, где томились безвинные заключённые. Конечно, они были безвинные. Кого ещё эти отрыжки Тайной канцелярии и будущей гэбни могли сюда волочь?
Мы с Щедровым прошли в дознавательскую. Лебедев с Розиным и Бобров встали возле двери, а мы с Климом вошли внутрь.
— Зачем тебе, Клим Олегович, понадобился полицейский следователь? — спросил я, садясь на стул так, чтобы как можно дольше оставаться в тени.
— Как выяснилось, нам не хватает некоторых навыков, — мрачно заявил Щедров. — Может быть, мы не те вопросы задаём, не знаю. Марков же флигель у одной генеральской вдовы снимал, когда в Москву приехал. Но она ничего подозрительного не видела. И в гости к нему никто не приходил, и сам он вёл себя очень тихо, — Щедров махнул рукой. — Хочу полицейского к ней отправить, может быть, что-то удастся выяснить.