Марсамлепт, имеющий очень усталый вид, представил свой отчет на иллирийском, и один из его людей переводил, пока тот говорил. Приподнятые брови, досадливое шипение и другие театральные жесты сопровождали его рассказ о том, как им не удалось найти никаких следов налетчиков за вычетом двух скифских трупов, но я вежливо из игнорировал.
— Ладно, — сказал я, подытоживая услышанное. — Похоже, что это вполне мог быть набег скотокрадов или спонтанная выходка каких-то юных храбрецов. Очевидно, она не была санкционирована официально. Есть предложения, что делать дальше? Разумные предложения, — добавил я.
— Конечно, — ответил один из Основателей, имени которого я уже не помню. — Мы должны отплатить той же монетой. Если мы сожжем несколько их хижин или угоним лошадей, они хорошенько подумают в следующий раз, прежде чем решаться побеспокоить нас.
Ему возразил один из земледельцев, по имени Херсонес.
— Может, они как раз так и говорили, когда планировали нападение, — сказал он. — И если мы нападем в ответ, какова вероятность, что они не почувствуют себя обязанными ответить тем же? Не успеем оглянуться, как разгорится война.
— К тому же их больше, чем нас, — заметил еще кто-то.
— Тем больше причин дать им хорошего пинка, — отозвался один из иллирийцев. — Посмотрим на это с другой стороны. Что они подумают, если мы ничего не предпримем? Я бы сказал, что у нас нет выбора — ударим со всей силой, а уж потом попытаемся поговорить.
— Согласен, — сказал Основатель. — Эти люди понимают только одно.
Прежде чем дискуссия получила развитие, появились дополнительные стулья, и нам пришлось прерваться, чтобы переждать разгоревшуюся из-за них схватку.
В конце концов свободными остались только подозрительно шаткие козлы, и трое, оставшиеся без седалищ, предпочли стоять, чем довериться этому коварному предмету обихода.
— Поступая так, мы теряем контроль над ситуацией, — сказал я. — Вероятно, так и началась Троянская война — да и любая другая война. Я согласен, что мы не можем просто проигнорировать происшедшее, это означает напрашиваться на неприятности. Поэтому мы ответим на неофициальную атаку официальной. Нет, разумнее будет сперва поговорить с ними, а уж затем, если это ни к чему не приведет, переходить к боевым действиям.
— Чудесно, — язвительно воскликнул Основатель Агесилай. — Предупредим их, что собираемся напасть, чтобы они смогли подготовиться. Вот этакую военную теорию ты преподавал своим ученикам? Если так, боги спаси Македонию.
Я покачал головой.
— Не волнуйся, они уже ждут нашей атаки, — ответил я. — Думаю, элемент неожиданности — это недоступная нам роскошь. Послушайте, мы сейчас с вами занимаемся тем, что создаем прецедент решения всех грядущих проблем со скифами — а проблемы будут, помяните мое слово — поэтому нам стоит напрячь мозги и попробовать придумать что-то слегка более хитроумное, чем немедленная война. В конце концов, — добавил я, не удержавшись, — предполагается, что у нас тут Идеальный Город. Если мы в самом деле его граждане, давайте действовать соответственно.
Вдове Птолемократа моя речь вовсе не пришлась по душе.
— Извините меня, — взорвалась она, — но это моего мужа только что убили, и вы должны что-то по этому поводу предпринять. Я ушам своим не верю — мило болтать с людьми, зарезавшими моего мужа…
Эти слова показались присутствующим гораздо более подобающими моменту. Я, однако, словами такого сорта не располагал.
— О, прекрасно, — сказал я. — Ты только что потеряла мужа; давайте посмотрим, а не удастся ли нам овдовить еще несколько женщин, чтобы они составили тебе компанию. Да, верно, — быстро добавил я. — Не стоило мне этого говорить, прости меня. Но иногда правда уродлива. Все мы потрясены... проклятье, да я сам был там, и эти твои слова легко могли прозвучать из уст Феано. Но сейчас, если мы не хотим потерять все созданное нами за десять лет, нам нужно думать головой. В противном случае с тем же успехом можно воспользоваться предложением Агесилая, высказанным им после первых же новостей — упаковаться и двинуть назад в Македонию... я вижу, его настроение уже переменилось, и за это я ему благодарен. Или здесь есть кто-нибудь еще, кто думает, что нам следует так поступить?
Никто ничего не сказал.
— Хорошо, — сказал я. — Вот что я предлагаю — и это только предложение, не более; у нас свободный город и мы должны держаться своих принципов. Мы отправим к скифам посольство и потребуем выдать нам виновных в этом преступлении. Мы совершенно ясно покажем им, что если этого не произойдет, то они сильно пожалеют. После этого подождем и посмотрим, что произойдет, прежде чем принимать решения, о которых можно впоследствии пожалеть. Я полагаю, что они сейчас пребывают в полнейшем ужасе, ожидая, что мы явимся в полном боевом облачении и с горящими факелами. Давайте же покажем им, что мы не дикари, и может быть, выясним, что и они тоже. Ну? Какие у кого мнения?