Она выступала пред ним не только в образе любящей жены, верного .друга и советницы. Привлечь Николая II, подчинить его, как обольстительная женщина может подчинить себе мужчину, — эта задача ей не так легко удавалась. Женственное начало в ней было заглушено. «Умственность» и резонерство преобладали. Она тяготилась своей женской долей. Ее любимым выражением, по свидетельству Шульгина, оставалось: «Ах, если бы я была мужчиной!».
Роль избалованной капризной женщины, хрупкой игрушки, вся сила которой в размягчающем влиянии, — такая роль противоречила ее природе. Она с тоской не раз восклицала:
«Бывают минуты, когда мы, женщины, не должны существовать!..».
Только иногда она «распускала» себя и капризно отшвыривала всякие политические темы и заботы о власти. «Чорт бы побрал все эти Балканы! ..». Или: «теперь еще эта идиотская Румыния» — бросает она нетерпеливо. В такие минуты хотелось бы пренебречь всеми условными приличиями придворной жизни и глубоко зачерпнуть свежего воздуху или забыться в каком-нибудь вихре увлечений, простой, бесхитростной веселости. Но эти минуты были редки и быстро проходили. Еще раньше, в первой половине своего царствования, она, бывало, жаловалась на монотонность жизни. «Я Десять лет тут, в Царском, как в тюрьме» — обмолвилась она однажды на полуофициальном приеме. Впоследствии возобладали иные настроения. Чувство одиночества со-временем' приняло иное направление; психика самоотравлялась, беспомощно искала выхода и нашла его в экзальтированном суеверии, в религиозно-мистическом трансе. В этом последнем источнике черпала она силы для самообладания, даже для подъема.
Женщина в ней дремала. Царица преодолевала даже чувство ревности и достигала удивительных результатов. Ярче всего «сказалось это на отношениях ее к Анне Вырубовой. Урожденная Танеева, дочь обер-гофмейстера, бывшего '«главноуправляющего канцелярией его величества», Анна Вырубова последние десять лет пользовалась неизменным расположением Александры Федоровны. Вырубова 'была замужем за лейтенантом, с которым вскоре развелась, ии после этого, в качестве фрейлины, неотлучно жила при царской семье. Она играла при дворе очень заметную роль. Близость к царице, фамильярные отношения с царем заставляли окружающих омотреть на нее, как на фаворитку. Она обладала красивой внешностью, была экстравагантна, с резко выраженным темпераментом, со склонностями к авантюризму, искала аильных ощущений и, вероятно, располагала к себе царицу своей «неудовлетворенностью». Она вела свое происхождение от незаконной связи Павла I и считала себя вправе, как человек «царской крови», пренебрегать общественным мнением. Условия придворного этикета ее не смущали. Она использовала безнаказанность привилегированной особы, чтобы разнообразить свою жизнь похождениями светской, легкомысленной дамы. Связи легко- создавались, но также легко разрывались. Среди них, однако, была одна такая, которой стоило дорожить. Это — связь с самим императором.
Была ли она прочна и долговременна? Во всяком случае, она создала отношения с царем достаточно интимные и короткие. Какие цели при этом преследовала Вырубова — женщины ли, падкой до любовных похождений, или интриганки, наметившей пути властолюбия, — трудно сказать. Молва приписывала ей впоследствии намерения, идущие далеко за пределы флирта, вплоть до участия в предположенном дворцовом перевороте. Вырубова будто бы лелеяла план объявить Александру Фёдоровну регентшей, при чем посвятила в этот план Протопопова. Версия эта похожа на вымысел, родившийся в первые дни февральской революции. Исторический материал пока не дает основания так «углублять» эту вульгарную, плоскую, несомненно, порочную фрейлину Романовых и превращать ее в фигуру политическую \
Ее влияние и роль имеют еще одно объяснение. Она была поводырем Распутина при дворе. Ей обязан этот мрачный «временщик» своим первоначальным успехом. Она его приблизила к царице и потом стояла в центре той группы очумелых «припадочных» женщин, которые составляли «хоровод мятежных душ» вокруг тобольского ведуна. Ненасытность, а с другой стороны, пресыщение, быть-может, половая извращенность Вырубовой толкала ее навстречу новым, сильным ощущениям и бросила', наконец, под ноги темной, грубой силы, которую олицетворял этот бородатый мужик, так заманчиво сочетавший сладострастие с религией, порок с искуплением.
Она способствовала популярности Распутина, а потом сама находила поддержку в его влиянии. Николай II охладел к ней после совместной .поездки в Крым, где Вырубова, очевидно, хватила через край и успела надоесть ... Александра Федоровна в глубине души ее ненавидела, но боролась с этой ненавистью, не рискуя вызвать недовольство святого «старца». Царю и царице, в сущности, она была ненужна. Только связью с Распутиным, с которым Вырубова открыто, публично «богоугодни-чала», можно объяснить ее неустранимое влияние при дворе.
Александра Федоровна знала об измене мужа. Ее рассудительность доходила до того, что даже
1 Белецкий в своих воспоминаниях о Распутине дает такую прёувёличенную оценку роли Вырубовой, оставляя совершенно в тени царицу (см. «Былое», кн. 20 и 21).
в этом щекотливом и болезненном для самолюбия женщины вопросе она не нарушала системы воздействия на царя. Роль советницы и тут осталась за ней. Откровенные рассуждения царицы на тему об отношениях Вырубовой к мужу и, наоборот, Николая к Вырубовой поражают своей противоестественностью. Цинизм, атрофия нравственного возмущения, последняя степень равнодушия к своему собственному достоинству, — только этими причинами можно было бы объяснить поведение царицы. Но приговор должен быть иной: в основе лежала все та же навязчивая идея нерушимой связи с царем, мания одиночества, которая сковала все ее движения, и мистический ужас предопределения.
Она осторожно перебирает тему о Вырубовой и, если выступает с критикой против нее, то делает это так, чтобы не задеть самолюбия Николая II. Ни слова упрека ни одного выпада по его адресу. Она продолжает дружеские отношения с Вырубо-вюй, заботливо ухаживает за ней во время болезни (Вырубова при железнодорожной катастрофе сломала ногу) и хладнокровно советует мужу способ разрыва с ней.
«Если мы теперь не будем тверды, у нас будут истории и любовные сцены и скандалы, как в Крыму», — предупреждает она Николая II.
«Когда ты вернешься, она тебе будет рассказывать, как страшно она страдала без тебя. Будь мил и тверд... не позволяй ей наступать на ногу Ее всегда нужно обливать холодной во,л|6й»
И здесь заботы о твердости характера самодержца излагаются с такой же методичностью, как будто речь идет о -назначении или смещении министра. И здесь Николай И избегает открыто действовать, предпочитая уклончивость и лукавство.
Александра Федоровна не была уверена в том, что царь остыл и не дорожит больше связью с Вырубовой, которая, видимо, настойчиво продолжала добиваться сношений с ним. Одно время Вырубова даже собиралась -последовать за царем в действующую армию. Вообще, куртизанка испытывала свое влияние и вела себя, как равная, не унижаясь и не угодничая льстиво. Она совмещала в своем лице три функции: любовницы царя, подруги царицы и, главное, «сестры во плоти» Григория Распутина. С желанием «Ани» волей-неволей приходилось считаться. «Аня хочет перемены в действующей армии», — это звучит почти законом в устах Александры Федоровны. «Аня» капризничает, нервничает, требует к себе внимания, и царица покорно подчиняется этому, осторожно намекая на свое недовольство. «Аня думает, что мой долг ее посещать, и потому она часто вовсе моих посещений не ценит, между тем как другие благодарят за каждую секунду, что я им отдаю» ...