Письмо было направлено и тем республикам, которые ещё не определили свою позицию. Затем он сказал, что первыми подпишут Договор делегации Российской Федерации, Казахстана и Узбекистана.
— Итак, — сказал торжественно уверенный в себе и успехе предприятия глава Советского Союза, — мы вступаем в решающий этап преобразования нашего многонационального государства в демократическую федерацию равноправных советских республик. Что означает для жизни страны заключение нового Союзного договора? Прежде всего, это — реализация воли народа, выраженной на референдуме семнадцатого марта. Договор предполагает преобразование Союза на основе преемственности и обновления.
Сохраняется союзная государственность, в которой воплощён труд многих поколений людей, всех народов нашего Отечества. И вместе с тем — создаётся новое, действительно добровольное объединение суверенных государств, в котором все народы самостоятельно управляют своими делами, свободно развивают свою культуру, язык, традиции.
Кстати, дорогой читатель-свидетель описываемых событий, мне, например, до сих пор трудно себе представить, какие же именно принципиально новые свободы во взаимоотношениях между государствами хотел ввести Горбачёв. Почему только теперь объединение должно было стать «действительно добровольным»? Словно в двадцать втором году Союз создавался насильно.
Словно не было записано в конституции о добровольном выходе любого из членов Союза. Теоретически всё было так же, как предлагал снова Горбачёв. Но кто мог гарантировать, что и новый Союз государств на практике не испошлит теорию? Если же дело лишь в практике, то какой смысл тратить деньги на новое объединение, когда можно, используя старое, продумать гарантии его правильного воплощения в жизнь? Дешевле и хребты никому ломать не надо.
Но тогда какой же новатор будет Горбачёв? Вот что его беспокоило, когда он продолжал говорить:
— …Конечно, не следует упрощать дело. Договор предусматривает значительную реконструкцию органов власти и управления. Потребуется разработать и принять новую Конституцию, обновить избирательный закон, провести выборы, перестроить судебную систему. Пока этот процесс будет разворачиваться, должны активно действовать Съезд народных депутатов, Верховный Совет СССР, правительства, другие союзные органы…Мы встали на путь реформ, нужных всей стране. И новый Союзный договор поможет быстрее преодолеть кризис, ввести жизнь в нормальную колею. А это — думаю, вы со мной согласитесь, — сейчас самое главное.
Выступил Горбачёв так и на следующий день вылетел c семьёй в Крым, сказав на прощание своему вице-президенту тепло и по-доброму:
— Ты остаёшься на хозяйстве.
Двухнедельный отдых на южном берегу Крыма обещал быть приятным.
Местечко Форос, находящееся на самой оконечности знаменитого на весь мир курортного побережья, отличается большим числом солнечных дней, но и сильными ветрами, которые начинаются обычно в середине осени, чтобы практически не кончаться до поздней весны. Август же, когда приехала чета Горбачёвых, мог гарантировать по крайней мере много солнца и тёплое море. Место, правда, проклятое во время строительства той самой дачи, на которую прибыл президент. Проклинали его по нескольким причинам.
Начали проклинать, когда приступили к планировке местности под дачные строения. Район-то был совершенно диким. Кругом скалы, да шибляковые кустарники. А требовалось создать райский уголок. Райский почти в том смысле, что уголок Раисы Горбачёвой, поскольку принимала работы от строителей и устроителей уюта именно она, когда в гневе повырывала с корнем высаженные цветы, привезенные из знаменитого Никитского ботанического сада, и потребовала заменить их другими, которые ей были больше по вкусу. Вот тогда садовница и плакала, посылая мысленно проклятия на голову несносной хозяйки.
Но эти её проклятия были уже не первыми после строителей и после того, как всё место стало проклятым. И дело было совсем не в том, что в диких местах приходилось корчевать деревья, привозить плодородную землю издалека, устраивать пляж с подземными подходами к нему, высаживать новые диковинные растения. Проклято место было по причине грустной и даже ужасной истории, которая произошла здесь же в период строительства дачи.
Возможно, ничего бы и не случилось, не будь сама идея строительства опорочена тем, что будущий хозяин заявил скромно в газете «Аргументы и факты» о том, что он де настолько скромен, что никогда своей дачи не имел. Он не сказал там, что ему, как много лет партийному руководителю, и не нужна была своя дача при наличии множества государственных дач с полным обслуживанием в различных местах страны; и вот это бахвальство своей ложной скромностью во время строительства сверхдорогой государственной дачи, предназначавшейся именно для Горбачёва, очевидно, оказалось причиной происшедшего, хотя ни сам Горбачёв, ни его жена Раиса никакого непосредственного отношения к тому точно не имели.