Дмитрий Воротынский и его племянник Иван смотрели на меня шокировано. Потом увидела в их глазах уважение и даже восхищение.
— Тебе бы, царевна Александра, мужем родиться. — Проговорил Иван.
— Мои матушка с батюшкой тоже сына ждали, но бог дал им меня. Потом вторую дочь. А сына они не дождались, погибли оба. — Ответила я. Михаил, Дмитрий, Анна и мой муж перекрестились. Я тоже.
— Царствие им небесное, царевна. — Сказал Дмитрий.
— Благодарствую, князь.
— Царевна Александра, — обратилась ко мне молчавшая до этого Анна, — скажи, а ты вкушала из чаши Христа?
— Из Грааля?
— Да.
— Я причащалась из неё.
— И что ты чувствовала?
— Просветление, княгиня. Словно душа заново рождается у тебя.
Бедная девочка, так верит мне. А я так её бессовестно обманываю. Но этого я, по известным причинам, не озвучила. Потом она спрашивала меня о жизни моей. Пришлось выкручиваться. Врать только в путь. Народ слушал, развесив уши. Уже не знала, как соскользнуть с темы, как Анна побледнела.
— Ох! — Она схватилась за низ живота.
— Что такое, Анна? — Я забеспокоилась. Неужели у неё роды начались?!
— Больно! — Простонала она и из её глаз полились слёзы. Мужчины повскакивали с мест. Дмитрий засуетился, подскочил к жене.
— Аннушка, что делать? Повитух?
У Анны начали отходить воды. Она стонала, продолжая держаться за живот.
— Князь, повели, чтобы в мою повозку принесли перину и подушки.
— Зачем? — Он смотрел на меня ошалелыми глазами. Анна продолжала стонать.
— За тем, что повезём её к нам. У меня там госпиталь. Будет рожать под моим присмотром. И давай быстрее, у неё воды отходят.
Дмитрий крикнул дворовых. В трапезную заглянули сразу двое холопов.
— Перину и подушки в повозку царевны. Живо! — Последнее рявкнул. Оба мужика исчезли. По терему началась беготня, охи и причитания.
В трапезную заскочила какая-то дама в годах. Одетая как матрёшка. Начала причитать.
— Ох ты лебёдушка моя, несчастная. Да куда же тебя увозят? Князь, почему не здесь рожать? Повитухи давно ждут.
— Молчать! — Крикнула я. Женщина заткнулась. — Тебя ещё забыли спросить. Подушку схватила и бегом в повозку! — Надо было очень жёстко прекратить саботаж. Она вытаращилась на меня. Глаза стали выкатываться из орбит, рот открылся для возмущения. Я сделала шаг к ней. Не знаю какое у меня было лицо, наверное, до ужаса свирепое. — Мне повторить, матрёшка? — она словно стала меньше ростом. Повернулась и припустила из комнаты.
— Это тётушка Анны, царевна. — Пояснил вспотевший Дмитрий.
— Мне плевать кто она такая. Ей повелели, пусть исполняет. Иначе плетей отхватит на конюшне.
В комнату заглянул один из дворовых.
— Всё сделали, княже. — Доложил он.
— Князь, жену бери на руки, неси в мою повозку. Быстрее. — Дмитрий поднял жену на руки и быстро понёс её на улицу. Возле крыльца, нас нагнала какая-то девушка с шубой и накрыла Анну. Я сказала девушке. — Срочно приведи сюда повитуху. Бегом! — Она куда-то убежала.
Дмитрий поместил жену аккуратно, со всей бережностью в повозку, на перины и подушки.
К нам прибежала давешняя матрёшка с подушкой в руках. Я покачала головой.
— В повозку садись. — Оглянулась на терем. Потом посмотрела на своих гвардейцев. Этих сорвали с трапезного стола для прислуги и конвоя. Но они молодцы, успели уже всё прожевать, теперь сидели в сёдлах с лицами египетских сфинксов.
— Стёпа, скачи срочно к нам на подворье. Скажи Дарёне и Фросе, что везём роженицу. Пусть готовят операционную. Быстрее.
Степан с ходу сорвал коня в галоп и вылетел с княжеского подворья. Наконец, притащили какую-то бабку. Она тряслась, глядя на меня и вооружённых ратников.
— Ты повитуха? — Спросила её.
— Я, госпожа. Не губи.
— Не собиралась. В повозку полезай. С нами поедешь.
Потом ехали к нам из Китай-города, где находилась резиденция Дмитрия Воротынского в Белый город, на подворье Вяземских. За счёт перины и кучи подушек, Анну не так трясло. Я держала её за руку.
— Аня, терпи. Бог терпел и нам велел. Сейчас приедем и разрешишься от бремени. Деток своих на руках подержишь. — Почему я сказала деток, сама не поняла. Но больно уж у Анны живот был большой, это меня несколько смущало. М-да, жаль здесь нет УЗИ. Тётка княгини странно на меня посмотрела.
— Царевна Александра, а почему ты сказала деток, а не дитя?
— Не знаю я, Аннушка. Но больно живот у тебя большой. Как бы не двойня была.
Княгиня, глядя на меня с надеждой, слабо улыбнулась.