Божен молчал, опустив голову. Я видела, как маман довольно кивнула. Правильно, жена тоже важна и очень сильно. Ей это нравилось.
— Царевна, оба важны. — Ответил Божен. — И жена и муж. А кто главный, дык это пусть они сами выясняют.
Я засмеялась.
— Ну наконец-то, Божен, ты это понял. Никогда не говори другому парню, кто главный в семье. Это их личное дело. Но, Божен. — Я продолжала протягивать ему серебряный флорин. — Традиции тоже священны. Насчёт того, чтобы отметить победу боевого товарища. Так что бери.
Маман качала головой с осуждением. Народ смеялся над Боженом. Но монету он взял.
— Александра. — Проговорила маман громко. — Балуешь ты их, серебро разбрасываешь щедро.
— Матушка, так что посеешь, то и пожнёшь. Да, я не жалею на них серебра. Но я уверена, если что случись, они отдадут жизни свои за меня.
— Можешь не сомневаться, царевна. — сказал Божен и поклонился. Как поклонились и все остальные мои гвардейцы.
— Я знаю, Божен. Матушка, они моя гвардия. Тем более, впереди великие времена. Государь дал добро на кадетский корпус. Будем набирать мальцов, мальчишек.
— Какой корпус? Каких мальцов, Александра? — Боярыня смотрела на меня удивлённо.
— Детей бояр, служивых дворян и даже сирот бездомных.
— Зачем?
— Будем выращивать и пестовать будущую элиту русского войска. Грядут большие перемены. И Божен, как и остальные мои гвардейцы, возьмут на себя воспитание молоди. Будут учить их тому, чему я их научила. Не даром они учились махать не только саблей, но и читать и считать. Будем выращивать русский офицерский корпус.
— Охфицерский? Это что такое?
— Это командный состав и элита армии. Те, кто войском будет командовать. Я сама их учить буду, и Елена. И самые лучшие воины. — Оглядевшись, увидела дядьку Евсея. — Дядька, станешь ли ты пестуном молоди, что придёт ко мне? Очень надеюсь на твои знания, на твою мудрость.
Он приосанился. Огладил свои усы с бородой.
— Стану, дочка, раз просишь. А чего не встать? Молодь учить надо. Правильно ты говоришь.
— Спасибо, дядька. И Иван мой учить будет, и Василий.
— Саш, ты чего? — Удивлённо посмотрел на меня муж. Василий тоже глядел вопросительно.
— Надо так, Ванечка. Для будущей славы Руси нашей. Я уже уставы пишу.
— Что за уставы, дочка? — Тут же спросил Евсей.
— Воинские законы, по которым учить будем, дядька. Мы будем строит новое войско Руси, на новых правилах и законах. И поверь дядька Евсей, мы создадим непобедимое войско. Как в своё время Великий Рим создал своё, непобедимое войско. А к этому войску, новое оружие будет. Пушки уже льют.
— Дочка, да я не против. Я же сказал тебе сделаю всё, о чём просишь.
— Вот и хорошо, дядька. Будешь главным над кадетами, в плане воинской выучки, выдержки, стойкости, ибо воин должен с честью переносить все тяготы и лишения воинской службы.
— Хорошо сказала, дочка. С честью переносить тяготы и лишения.
— Доченька, а кто содержать то будет этих… Как ты говоришь? — Тут же спросила маман. Вот что значит домовитая и расчётливая женщина.
— Часть выделит Великий Государь из казны. Остальное мы будем содержать.
— Да как же это, Александра? По миру ведь пойдём!
— Не пойдём, матушка. Наоборот, если сделаем это, слава великая будет роду Вяземских. В веках потомки помнить будут. — Подошла к ней, взяла её за руки, прислонилась к ней, словно дочь. — Матушка, те кадеты будущая элита русского воинства. Вырастут станут командовать полками. Мы будем их обувать и кормить. А кто присмотрит за этим? Чтобы не обманули и не украли что. Чтобы еду поставляли, одежду. Чтобы тепло им было. Кто, кроме как не ты, матушка. Понимаю, хозяйство большое будет, но тебе ведь не привыкать? И кого помнить они будут в первую очередь, как не тебя матушка и звать будут так же. Ибо станут детьми твоими. То великое дело Евпраксия Гордеевна. Кто ещё из боярынь сможет этим похвалиться? И предки твои гордиться этим будут, потомки твои вспоминать добрым словом.
— Ты чего мне, Саша, объясняешь такое? Большое хозяйство, не думаю, что больше, чем сейчас. Справлюсь я.
— Вот и хорошо, матушка. А за это, будет тебе привилегия от Государя, что в твоё хозяйство никто вмешиваться не будет сметь. Даже батюшка, супруг твой.
— Даже так?
— Да, матушка. Только всё по совести нужно будет сделать. Не гоже юнаков обижать, да обделять будет.